Винодел
Шрифт:
— Рэнди, я вынужден попросить тебя придержать эти снимки.
Фотограф, переводя взгляд с Брикса на Вейл, только фыркнул.
— Обсудим это позже.
— Нечего тут обсуждать, — возразил Брикс. — Я пригласил тебя в надежде, что ты сделаешь эксклюзивный материал о раскопках и будешь мне за это благодарен. Если ты хочешь еще когда-нибудь сюда вернуться, то выполнишь мою просьбу.
Рэнди угрюмо на него посмотрел, но все же кивнул.
Брикс вытянул руку.
— Карта памяти.
Вейл видела, как ходили желваки на лице Рэнди,
— Тебе ее потом обязательно вернут, — заверил его Брикс.
— Ага, не сомневаюсь, — сказал Рэнди и ушел.
Когда он удалился на достаточное расстояние, Вейл сказала:
— Что ж, похоже, ответ получен. Убийство на винодельне не было первым.
Брикс, старательно избегая ее взгляда, спросил:
— Как нам привлечь ФБР?
— Никакой формальной процедуры нет. Если кому-то требуется помощь ОПА, нужно просто позвонить в отдел и поговорить с агентом или связаться с местным отделением Бюро. Но поскольку я уже и так здесь, вам достаточно просто попросить. Я сама свяжусь с начальством, чтобы они дали мне зеленый свет. Неплохо было бы написать запрос на фирменном бланке, но это уже бюрократические формальности. Я здесь и хочу вам помочь. Давайте не будем терять времени.
— У нас есть отдел по борьбе с особо опасными преступлениями. Само собой, это дело к таковым и относится. Начнем завтра же с утра. У меня есть ваш номер, и я пришлю всю информацию с помощью сообщения.
…одиннадцатая
Джон Уэйн Мэйфилд задумчиво жевал вегетарианский сэндвич, сидя в своем белом джипе на парковке закусочной. Мотор продолжал работать. Из колонок лилась кантри-песня: мужчина жаловался на ненавистную работу, но не мог уволиться, потому что нужны были деньги на алименты.
Мэйфилд никому платить алиментов не должен был, но музыка все равно заставила его задуматься о работе. Он всегда старался выполнять ее на уровне, но и получать удовольствие от работы ему тоже хотелось — и кто его за это осудит? Иногда это ему удавалось, но чаще — нет. Причины были вполне ясны, и он никак не мог на них повлиять. Перед ним ставили задачу, и если он с нею не справлялся, то ему не платили. Ничего сложного.
Наверное, думал он, от этой дилеммы страдают работяги по всему миру: все хотят заниматься любимым делом, но при этом еще и зарабатывать на жизнь. В его случае совмещать это получалось далеко не всегда.
Жуя сэндвич, он краем глаза заметил блондинку, которая только что вышла из магазина с белым пакетом в руке. Присмотревшись внимательнее, он заметил на безымянном пальце кольцо с бриллиантом, но шла она одна, без спутника. Может, муж ждал ее в машине? Мэйфилд не сводил с женщины глаз, пока она не пересекла парковку, в какой-то момент пройдя прямо перед его джипом. Его завораживало мягкое покачивание ее бедер, эти волнительные ритмичные движения, помогавшие ей преодолевать расстояние. Она остановилась у темно-синего «мерседеса» и села спереди на место пассажира.
Мэйфилд,
Джону Уэйну Мэйфилду нравилось убивать. И этот процесс его вполне удовлетворял.
Скомкав бумажную обертку сэндвича, он включил трансмиссию.
Пора на работу.
…двенадцатая
Поужинали они в ресторане «Анхель», в самом конце недавно отделанной заново набережной. Кормили там великолепно, но Робби, обычно довольно говорливый, почему-то все время молчал. Вейл догадывалась о причине: скорее всего, он расстроился, что она напросилась на это расследование, а теперь еще и вклинилась в оперативную группу.
— Я испортила нам весь отпуск, — сказала она, потягивая мерло.
Робби отложил вилку и откинулся на спинку стула.
— Нет, отпуск нам испортил этот НЕПО. Мы просто оказались в неправильном месте в неправильное время. — Прожевав кусок, он добавил: — Но это еще не значит, что ты должна была сама лезть на рожон.
— Именно это я и должна была делать.
— Карен, убийства совершаются по всей стране — да что там, по всему миру! Ты не можешь лично присутствовать на каждом месте преступления. Ты не можешь анализировать поведение каждого НЕПО. Ты не можешь помочь с поимкой каждого маньяка, разгуливающего на свободе.
— Я знаю.
Он беспомощно всплеснул руками.
— В чем же тогда дело?
Вейл пригубила еще вина, опустила бокал и, какое-то время помолчав, ответила:
— Не знаю. Я увидела труп, увидела эти… ну, ритуалы… И мой мозг переключился в рабочий режим. Я… Это моя работа, понимаешь? Я обладаю узкоспециальными знаниями, которые помогут поймать этого мужчину, прежде чем он еще кого-то убьет. Что плохого в том, что я пытаюсь предотвратить убийства?
Робби посмотрел налево — в окно, откуда открывался вид на реку Напа. Солнце уже зашло, и на воде лежал голубовато-оранжевый румянец. За рекой загорались огни.
— Ничего плохого в этом нет, но… Не знаю. Понимаешь, у тебя ведь тоже должна быть своя жизнь.
— Все было бы прекрасно, если бы мы не пошли на ту дегустацию. Тогда мы бы ничего не знали об этом убийстве и спокойно продолжали отдыхать.
— Ты хочешь сказать, что во всем виноват я? Просто потому, что мой друг помог тебе достать билеты?
— Нет, конечно. Я хочу сказать, что так уж, видно, было суждено. Может, какая-то высшая сила заставила нас приехать именно туда и именно в тот день, чтобы мы помогли поймать убийцу.