Винтерфилд
Шрифт:
Лея пнула ногой одеяло и села, обхватив колени руками. Если бы он пришел сейчас, впустила бы она его?
Она не сказала бы однозначно, что нет. «Лорд Грэй, ваши коварные замыслы успешно осуществились. Я могу выйти замуж за этого человека».
Легкий шорох у самых дверей заставил ее вздрогнуть.
Несколько секунд она убеждала себя в том, что это ветер беспокоит деревья под ее окном. «Я сплю, — сказала она себе. — И Романе наверняка спит. Спят все». Однако она слышала, более того, ощущала каждым своим напряженным нервом, как кто-то
Она встала и на цыпочках подошла к двери. Какая жалость, что в ней не было глазка! Нет… пожалуй, она не рискнула бы и глазок отворить. Сказка становилась… страшной. Она приникла к двери со своей стороны, силясь различить какие-либо более характерные звуки. Так и есть. Вот оно, волнующее чужое дыхание. Шорох ладоней по дереву. Она почуяла, как человек с другой стороны затаил дух… должно быть, услышал ее босые шаги, как бы легки они ни были. А может, его оглушило биение ее пульса: самой ей казалось, что в висках ее звонят в колокола. Шальная мысль — отворить! — немыслимой дерзостью своей приковала ее к месту. Швырнула грудью на дверь. И ведь чувствовала, что не пожалеет. Цена заплачена — она готова любить. Она хочет, чтобы это случилось, но… Господи, какой же дурой надо быть, чтобы отворить Романе дверь, пока кольцо еще не опоясало твой безымянный палец! Но… как же? Нельзя, чтобы он стоял там!
— Романе, — прошептала она, чувствуя, что нет в ее убеждениях силы. — Пожалуйста… Не сегодня. Уходи. Я же сказала, что подумаю. Иди спать. Я… я не открою, Романе. Не… не сейчас. Ну, пожалуйста.
Пальцы ее скользили по гладкому дереву двери, как скользили бы они по груди того, кто обнимет ее, осыплет поцелуями, вскинет на руки… В эту минуту она чувствовала себя несчастнее, чем когда-либо в жизни. Она гнала прочь человека, который хотел дать ей то, чего она жаждала всем существом. Неужели же ему — таково же?
Себя не помня, не замечая слез на своем лице, она рванула засов, испытывая к нему, должно быть, ту же ненависть, что супруга крестоносца — к постылому поясу верности. Пусть это случится…
Коридор, плавающий в серых сумерках рассвета, был пуст как в одну, так и в другую сторону. Померещилось?
Она истерически хихикнула и прислонилась к косяку, ругая себя дурой. И что-то почувствовала под ногой. Несколько травинок, каких — она могла поклясться — здесь не было, когда она возвращалась из буфетной. Она подняла их. Тугие колючие колоски поспевшей ржи, смешанной с васильками, и такой же пучок был продет в ручку двери.
Поле битвы было оставлено ей. Слава богу.
17. Продолжительная верховая прогулка втроем
Утро залило золотом двор и струилось в холл сквозь распахнутые ворота. Шатаясь, навстречу Лее по коридору шел Романе в насквозь мокрой тунике. Увидев ее, он криво улыбнулся, посторонился, прижавшись спиной к камню. Полные грустного сарказма
Волосы, влажные как после купания, облепляли его виски и лоб. Лея остановилась перед ним, чего никогда не делала раньше по доброй воле.
— Я у-нич-то-жен, — выдохнул он. — Он превзошел самого себя. В него бес вселился.
Нерешительно протянул руку, чтобы коснуться ее щеки, но… было уже не к кому. Лея со всех ног, сжимая и разжимая кулаки, неслась во двор.
— Лорд Грэй!
Воздух сгустился и зазвенел. Впору было бы ему и кровавым туманом подернуться, так она была разъярена.
Он собирался куда-то ехать, и, чтобы обернуться к ней, ему понадобилось вынуть ногу из стремени.
— К вашим услугам, мисс Андольф.
— Лорд Грэй, — повторила она, — может, вы скажете, что я вмешиваюсь не в свое дело, что вы не в пример лучше знаете, как воспитывать дворянских недорослей… Однако я считаю, что вы превысили всяческую меру. Я требую, чтобы с сегодняшнего же дня вы прекратили глумиться над человеческим достоинством Романо.
— Вот как? — удивился лорд Грэй и даже бровь приподнял. — Вы, стало быть, обнаружили, что оно у него есть?
Жилы вздулись у него на лбу. «Вот уж у кого похмелье! — подумалось Лее. — Похоже, что Романо-то вчера отделался легче других».
— И я не позволю, — сказала она тише, как всегда, когда желала быть услышанной, — делать из меня орудие изощренной пытки. Надеюсь, вьд меня правильно поймете.
— Это — ваше право, мисс Андольф. Надеюсь, вы тоже меня правильно поймете.
Он не собирался ни спорить с нею, ни, тем более, пререкаться. Пока она краснела и бледнела от его последней реплики, которая, с какой стороны ни взгляни, была весьма прозрачна, он бросил ей уже из седла:
— Если он и вправду хочет получить такую девушку, как ты, пусть будет тебя достоин.
Развернул коня и скрылся под воротной аркой, рассыпая густую дробь по настилу моста.
Как выяснилось, ездил он с утра недаром. Вернувшись к обеду, проветрившись и подобрев, он оглядел их за столом и сказал:
— Я затеваю верховую прогулку по провинции. Обычно я делаю это каждый год, в пору жатвы. Желающие научиться чему-то доброму или просто сменить обстановку могут ко мне присоединиться. Мисс Андольф?
Лея непроизвольно переглянулась с Романо.
— О нем и речи нет, он едет независимо от своего желания. Он — лорд, и должен знать, где и когда его способен обмануть управляющий. Мне предстоит оценить доход провинции и, как следствие, свое благосостояние на будущий год. Лорд зависит от налогов. А вы, разумеется, вправе отказаться. Все-таки две недели в седле.
Затравленный взгляд Романо был как крик о помощи.
— Сдюжу, — улыбнулась Лея. — Разве эта поездка не была бы в русле всей предыдущей преподанной мне в Винтерфилде науки?