Винтервуд
Шрифт:
Невольно тронутая печалью Флоры, Лавиния придала своему голосу легкомысленное значение:
— Как вы справедливо заметили — жизнь грустна.
Флора скинула со своего костлявого плечика руку Лавинии:
— И, пожалуйста, не называйте меня деткой, раз вы собираетесь меня бросить! Это уже предел вероломства.
Когда они вернулись в отель, она отказалась попрощаться. Хотя Лавиния оглядывалась вокруг и оставалась в вестибюле дольше, чем следовало, Дэниела Мериона нигде видно не было. На месте оказалась только Элиза, которая приняла у нее девочку и увезла ее прочь.
Флора
Так кончилась эта странная, развлекшая ее и оказавшаяся в общем весьма приятной встреча. Теперь надо было взглянуть в лицо реальности.
Кузина Мэрион была мрачна и довольна. Она уже нашла каких-то людей, которые готовы были благополучно доставить Лавинию на родину, а она в благодарность за это должна была оказывать им в пути кое-какие мелкие услуги. Это были мистер и миссис Монк, которые прежде путешествовали без служанки, но миссис Монк в Италии болела и поэтому не решалась пускаться в столь дальнее и утомительное путешествие, не располагая помощью какой-нибудь женщины.
— Конечно, я не сказала им правду про тебя, — заявила кузина Мэрион, желая подчеркнуть свое благородство. — Я просто сказала, что тебе приходится вернуться на родину по семейным обстоятельствам.
— Семейным?! — с горечью повторила Лавиния. Неужели кузина Мэрион настолько глупа, что не понимает: вся ее семья — Робин, которому предстоит семь лет провести в тюрьме?!
— Придется тебе придумать какую-нибудь престарелую тетку, — небрежно заметила кузина Мэрион. — Монки уезжают рано утром. Миссис Монк вызовет тебя к себе сегодня днем, когда будет в состоянии с тобой побеседовать.
Еще одна любительница воображаемых болезней, уныло подумала Лавиния. Надо, вероятно, постараться показать себя с лучшей стороны. Следовало отдать должное кузине Мэрион: ей, как видно, было немного жаль, что Лавиния уезжает.
— И зачем только тебе понадобилось так глупо себя вести? — спросила она. — Может, ты и не хотела быть нечестной, но ты погубишь свою жизнь, если и дальше будешь действовать под влиянием минуты. Наверное, такова твоя натура. Откровенно говоря, по-моему, ты просто навлекаешь беду на себя и на окружающих.
Лавиния только кивнула, слишком подавленная, чтобы отвечать или пытаться защитить себя. Да и, помимо всего прочего, кузина Мэрион сказала сущую правду, Беды просто преследовали ее.
Вскоре после ленча ее позвали. Маленький слуга, знавший всего несколько английских слов, дал ей понять, что синьорину ожидают в номере на первом этаже.
— Постарайся выглядеть поскромнее, — напутствовала ее кузина Мэрион. — Миссис Монк специально справлялась, достаточно ли ты тихая и скромная особа. Я ей солгала. Я решила, что, учитывая особые обстоятельства, Всемогущий меня простит.
Лавиния полагала, что держать глаза опущенными она сумеет, но удержать кровь, бросившуюся ей в лицо от огорчения, была не в силах. Девушка следовала
До слуха Лавинии донесся слабый, но повелительный женский голос:
— Войдите!
Мальчик отошел в сторону, чтобы пропустить Лавинию.
Первым человеком, которого она увидела, была Флора в своей коляске. На ее маленьком старушечьем лице сияло победоносное выражение. Маленький мальчик с копной черных кудрявых волос гонял по всей комнате бумажного змея. Захваченный игрой, он ни на кого не обращал внимания. Позади Флоры стояла, неодобрительно поджав губы, Элиза, старая служанка. Почти против воли Лавиния окинула взглядом остальных людей, находившихся в комнате. Женщина с повелительным голосом лежала на софе. Ее голова, увенчанная массой черных как смоль волос, покоилась на хрупкой белой руке. Тело ее облегало платье, отделанное кружевными рюшами, что было ей очень к лицу. Отец Флоры возле одного из окон с матовым круглым венецианским стеклом. Он находился в глубине ниши, служившей своего рода рамой, и в этой обстановке, с лицом, на котором читалась легкая печаль, походил на портрет какого-нибудь венецианского вельможи.
— Мисс Херст... — начала было Флора, но ее мать, говорившая усталым, но в высшей степени высокомерным голосом, тут же заставила ее замолчать.
— У вас удивленный вид, мисс Херст. Разве мальчик не объяснил вам, что мы с мужем хотим вас видеть?
— Нет, не объяснил. Дело в том... — Лавиния остро ощущала на себе глаза Дэниела Мериона. Он думал, что она целиком поглощена его женой, и смотрел на нее веселым, но при этом поразительно нежным и обезоруживающим взглядом.
— Он не говорит по-английски, мама, — вставила Флора. — Неудивительно, что мисс Херст сбита с толку.
— Молчание, мисс. Первое, чем мисс Херст придется заняться, — если, конечно, я решу нанять ее, — это научить тебя хорошим манерам.
Мальчик со змеем опять пронесся по всей комнате, а потом остановился перед Лавинией и начал ее критически разглядывать:
— Вы станете компаньонкой Флоры, но вам это не доставит удовольствия. Она деспот. Правда ведь, Элиза?
— Послушайте, мистер Эдвард...
— Тедди, пойди сюда и веди себя тихо! — произнесла его мать своим умирающим голосом. — Ты ведь знаешь, деточка, что моя бедная голова не выносит шума.
— Я думаю, пора сказать мисс Херст, чего мы от нее хотим, пока мы окончательно не отпугнули ее от себя, — вставил Дэниел. Он, казалось, был настолько далек от происходящего, что его внезапное вмешательство поразило даже Эдварда и заставило на мгновение умолкнуть. — Моя дочь, мисс Херст, как вы, вероятно, догадались, страстно желает, чтобы вы были с ней, когда мы поедем обратно в Винтервуд. Насколько я понял, вы намереваетесь покинуть Венецию чуть ли не немедленно, потому-то мы сразу же и послали за вами. Естественно, моя жена пожелает задать вам кое-как вопросы относительно вашей семьи и тому подобных вещей.