Виолетта. Жила-была... лич
Шрифт:
– А затем, что кое-кто был бы против, если бы ты умерла. – Высокомерный смешок. Затем, взглянув в мои распахнутые в недоверии глаза, он добавил жестко: – А теперь объясни мне, тугодуму, почему ты жива?!
– А… ну… я же не топилась. Плавала я…
– В одежде? На южном причале? – Раздраженный прищур, но старший не стал вмешиваться в допрос младшего. А мне это стало нравиться все меньше и меньше… Однозначно пора завязывать.
– Ну да. А что? А вы что там делали, кстати? Вы за мной следили, что ли?
– Я? Нет.
– А кто?
– Кое-кто, кому
– Это еще зачем?! – бросила возмущенный взгляд на Теодора и зло потребовала: – А ну рассказывайте! Это что еще за шуточки ваши?! По какому праву?!
Он скривил уголки губ, чтобы не рассмеяться, а Эстебан… тот и вовсе не стал сдерживаться и расхохотался в голос. Та-а-ак…
– Ну и что такого смешного я сказала?
– Ладно, смотрю, у вас все неплохо… Пожалуй, мне пора. – Рывком поднявшись с кресла, Эстебан так же стремительно, как и вошел, покинул кабинет. Словно его и не было.
Ну и что это только что было?
Требовательный взгляд на старшего кузена, а этот блохастый… сидит, сверкает глазами и улыбается. Ой, кто-то сейчас доулыбается…
– Господин инквизитор!
– Да?
– Что «да»?
– А что «господин инквизитор»?
– Вы… вы несносны!
– Да уж… А ты непостижима. И что? – Вогнав меня в ступор странными логическими вывертами, оборотень усмехнулся. – Если ты возмущена тем, что за тобой следили по моему указанию, ты твои претензии необоснованны.
– Почему это?
– А потому, девочка, что ты мне интересна, и я в своем праве. – Откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди, оборотень снова усмехнулся, когда я не нашлась, что возразить. – Что ответишь на это?
– Мм… а я обязана отвечать? – Разозлившись на очередного мачо, которого абсолютно не интересует мое мнение, резко продолжила: – Знаете, у меня есть…
Черт! Был… Уже не есть, уже нет…
– Что у тебя есть? – Он подождал, но, не дождавшись продолжения, напрягся и изучающим взглядом скользнул по лицу. – Виона?
– Знаете, мне действительно пора. – Не собираясь показывать ему свою слабость и уж тем более не планируя искать у него утешения в связи с изменой «любимого», я резко встала и, подхватив сумку, успела сделать несколько шагов к выходу, прежде чем услышала за спиной раздраженное и властное:
– Стоять.
Щас!
Рука уже на ручке двери, и я даже успеваю ее немного приоткрыть, но тут пальцы неслышно подошедшего оборотня ложатся сверху на мои и с усилием надавливают, закрывая то, что я успела отворить.
– Когда я говорю «стоять», это означает именно «стоять», а не что-то иное! – Раздраженный рык почти в ухо – я чувствую на шее его горячее дыхание. – Адептка, ты не понимаешь четких приказов?!
– Я не ваша подчиненная, чтобы выполнять ваши приказы. Если у вас есть ко мне вопросы по существу, то вызывайте меня повесткой в управление. А сейчас я устала от бессонной ночи, мне необходимо переодеться и начать готовиться к завтрашним занятиям. Будьте любезны убрать свою руку, мне нужно выйти, – не поворачиваясь к нему лицом и прекрасно понимая, что его
Раздраженное молчание за спиной не предвещало ничего хорошего, а затем я почувствовала, как его дыхание шевелит волоски на затылке. Чертов оборотень! Судорожный выдох, хотя мне совсем нет нужды дышать, и я рада, что он не видит моего лица и закушенной губы.
Как же сладок запретный плод…
– Я чую твой запах… – Едва различимый шепот с хриплыми нотками, от которого слабеют колени. Его вторая рука скользит по плечу и останавливается на животе, тем самым заключая меня в ловушку. – Я слышу твое сбитое дыхание… и я знаю, что оно не от злости, а от желания… и я не отпущу тебя, пока ты не ответишь мне еще на один вопрос…
Чувствуя тепло его губ буквально в миллиметре от уха, поняла, что еще мгновение – и я не удержусь. Каков подлец! Только дыхание, только шепот, а я уже с трудом держу себя в руках, чтобы не развернуться и не продолжить то, что мы так неудачно закончили в прошлый раз…
Невыносимо сладкая пытка… Чуть повернуть голову, чтобы поймать прикосновение его губ к щеке и дернуться, словно от удара током. Сбившееся дыхание подсказывает, что не одну меня мучает эта ситуация, а напрягшиеся пальцы на животе и, что самое главное, жар его тела позади меня убеждают, что это не игрушки. Это не игрушки…
– Какой вопрос? – Сама не узнав свой охрипший голос, сглотнула и повторила снова: – Какой?
– Уже ответила… – самодовольный шепот, его руки разворачивают меня к себе лицом, – причем положительно.
А затем, не обращая внимания на мои удивленно распахнутые глаза, оборотень склонился к моим губам и… то, о чем я вспоминала все это время, повторилось снова. Казалось, я начинаю плавиться, а мои руки и губы – жить своей жизнью. И если руки исследуют его плечи и шею – то судорожно вцепляясь, то страстно поглаживая, то зарываясь в его волосы, – то губы… они полностью попадают под его власть. Горячие, твердые, требовательные… проводящие рейдерский захват и успешно закрепляющиеся на завоеванной территории… А я… я сдавала позиции одну за другой, откинув сомнения и забывшись настолько, что лишь очередной нетерпеливый стук в дверь, к которой Тео прижал меня спиной, отрезвил и заставил сморгнуть.
И понять, что у него полностью расстегнута рубашка, а мое платье держится лишь на плечах, да и то на честном слове.
Уй-е-е-е…
Дикий взгляд на него, ошарашенный на себя, и, уперев ладони ему в грудь, я молча мотнула головой, требуя отпустить и дать привести себя в порядок.
– Тихо, не суетись. – Шепот на грани слышимости. Он аккуратно и, я бы даже сказала, деликатно отпускает мои плечи и помогает застегнуть пуговки на груди. Которых однозначно не хватает…
Е-пи-и-ическая сила… ну и как я теперь домой пойду? Раздраженный взгляд на него, чтобы на мгновение залюбоваться его шальным и каким-то бандитским видом – взъерошенные волосы, дикая ухмылка – и шлепнуть по рукам, которые вместо того, чтобы застегивать пуговки, задержались на полушариях груди.