Virgo Regina

Ахэнне

Да, припомнил Доминик, так меня определил Альтаир. И Гвендолин.

Зачем?

— Зачем?

— Вторая стадия вопросов. Ты умнее, чем я полагала. Что ж… твоя мелодия. Помнишь ее?

Странный вопрос. Мелодия мессы вечно с Домиником, закрывая глаза — засыпая или проваливаясь в беспамятство, он слышит ее. Мелодия рождения. Мелодия смерти. В ней все.

— В ней все, — проговорил он вслух.

— Именно, — кивнула Королева. Доминику почудился блеск платиновой маски, к странному, некрасивому, но притягательному лицу — мужскому лицу! — привыкнуть невозможно. Он уткнулся в монитор. —

Много сотен лет назад ученые Материнской планеты думали, как же зашифровать ответы на все вопросы, ключи к самым сокровенным тайнам. Так, чтобы информация не затерялась. Но языки живут и умирают, компьютерные и иные носители легко повредить и уничтожить…

Королева сделала паузу.

— Решение оказалось просто. Музыка. Всего семь нот и бесконечное сочетание, единое во всех мирах и галактиках.

— Но откуда я знал мелодию древних? — даже теперь Доминик осязал ее внутренним слухом, тянуло запеть, будто во мраке зала и мессы.

— Тебя именовали избранным. Это и есть объяснение. Знание мелодии-ключа передается генетически, только на колонии THX и среди очень небольшого количества — тех, кто становится певчими хора. Гены эти необходимо сохранять, поэтому каждый певчий хотя бы раз в жизни передает свое семя одной из дочерей. Ты отказался. Что ж, твое право, тем не менее, ты — избранный, причем самими Создателями, Доминик.

Впервые Королева назвала его по имени.

Забавно.

— Сама колония задумана как хранилище, сейф знаний человечества, и потому здесь царит и будет царить матриархат. Единственный государственный строй, рассчитанный на сохранение, а не на уничтожение.

— Но ты — мужчина, — напомнил Доминик.

Подвижное — ртутное, пришло на ум сравнение, — лицо Королевы исказилось, градиентом из спокойствия в боль, запредельную агонию.

— Злая ирония. Мужское тело подходит для трансплантации сознания, а женское нет. Я — первая Королева, Королева древних… я заключена в это отвратительное тело, но внутри я женщина — и не смей называть меня мужчиной, — она прокричала, и длинные ногти вспороли сухую, словно заветренная апельсинная долька, кожу ладоней.

— Вот как? — черед Доминика криво усмехаться. Ухмылка исказила добродушное обычно лицо. — И поэтому ты ненавидишь мужчин? Поэтому отняла… отнял у меня Теодора?!

Доминик поднялся с кресла. Оттолкнул навязчивый, словно коммивояжер, дисплей. Трехмерное изображение всплыло радужным мыльным пузырем к серому потолку.

Где клятый кинжал?

Королева (этотуродчертбыегоподрал) заслужила смерти. Воистину.

Альтаир, ты понял все без подробного рассказа о замыслах древних.

Доминик ударил по приборному щитку. Брызнули искры. Он попытался вырвать провода, но система взвыла о неполадках и заблокировалась. Тогда Доминик пнул злополучный стул.

Королева мрачно наблюдала за ним.

— Прекрати истерику, Доминик, — подытожила она. Всего три слова — хватило, чтобы он остановился, хлопая глазами и дрожа. — Садись.

Он подчинился. Тяжело, неловко, будто тысячетонный груз последнего дня сполна опрокинулся на плечи.

Когда же я наконец-то умру или сойду с ума, — подумал он.

— С Теодором поступили по закону. Он защитил тебя вместо Гвендолин,

раба вместо госпожи… но на самом деле единственный закон — я, и я всего-навсего сделала выбор.

— Что?

— Ты до сих пор не спросил… — очередная усмешка. — Что-то вроде 'какого черта ты рассказываешь мне все это'.

Да. Правда.

Доминик держал голову в слабеющих руках, исподлобья уставился на Королеву.

— На самом деле все твои злоключения — не случайность или происки судьбы. Чипы в определенной мере дают возможность контроля над мыслями и действиями. 'Побег' Альтаира — спланирован мной… как тест. Зачем? Мое нынешнее тело износилось. Оно скорее кусок пластика, нежели плоть. Мне нужно новое. Годился Теодор или ты, но одного необходимо вычеркнуть… — Королева помедлила. — Одним словом, я выбрала тебя.

*

Доминик мог испугаться, впасть в транс или попытаться удрать. Вместо этого он рассмеялся.

Звонкий смех, будто переливаются серебристые колокольчики — Теодор так любил его, а еще любил обнимать, а теперь вместо рук у него жгуты, вместо глаз и рта — ртутное месиво. Он(а) устроила лотерею и убила Тео как проигравшего — прости, парень, не повезло, становись некрокиборгом. Нет судьбы и божеств, только микрочипы. А Королева сидит рядом. Королева — мужчина. И желает забрать его, Доминика, тело, ведь 'старое' более нежизнеспособно.

Веселая шутка.

— Ой… — он утирал слезы, проглатывал куски слов и хохота. — Я… вместо тебя?! Но мы как минимум не похожи… я что, смахиваю на долговязый ходячий скелет?

Королева терпеливо ждала, пока он успокоится.

— Внешность не имеет значения, — она кивнула на распластанные одежды, они растянулись на полу, словно застреленные призраки ночи. — Королева — это одеяния и маска. А вот твой голос идеален. Мужчина с голосом женщины.

— Но что станет со мной? — Доминик посерьезнел. Приступ смеха испарился, как вода на раскаленной адской сковороде. Вместо дьявола — Королева.

— Иногда исходное сознание частично сохраняется… — чье-то похищенное много лет назад тело пожало плечами. — Накладывается на мое. Раздвоение личности, может быть. Неважно.

— А, — отозвался Доминик; краем глаза он разглядел давешний жезл, тот валялся в углу, рядом с маской. Мускулы Доминика напряглись.

— Процедура безболезненна, ты просто уснешь и очнешься с гостьей в мозгу… — Королева покачивала носком голой ступни.

Доминик сорвался с места. Сам не ожидая от себя подобной прыти, за полсекунды схватил 'кинжал' (только так, только так его определять… кинжал!) и вознес его над Королевой.

— Я убью тебя.

Он снова смеялся. Теперь — как безумец, как маньяк-расчленитель.

Безумен… ну и что? По его психике прокатились бульдозером, какой с третьесортника спрос?

Я слаб… и я способен убить Королеву. Освободиться… предусмотрено ли сие чипом?

Убить.

Прервать цепочку.

Уничтожить колонию.

Уничтожить знания древних.

Погрузить человечество в хаос…

Жезл выскользнул из его пальцев. Я слаб, — подытожил Доминик, отворачиваясь от Королевы. Будь что будет. Не так ценна его плоть и его личность, чтобы ради нее приносить подобную жертву.