Вирт
Шрифт:
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. СЕЙЧАС ВЫ НАХОДИТЕСЬ ВНУТРИ МЕТАВИРТА.
– Ты слышала? – спросил я.
– Слышала что? – переспросила Дездемона.
– Этот голос.
– Ничего не слышала.
– Эй вы, двое, – сказал Битл. – Хары трепаться. Давайте уже припечатаем каких-нибудь змей!
Мы крадучись двинулись в этот позолоченный мир, с нашим оружием из стали и травы, с нашим страхом и потом. Бриджит запела песню – захватывающий гимн, восхваляющий невидимых змей Нагас. Они задохнулись от гордости, слушая песню, срывавшуюся с губ Брид. Но
Пыльца жасмина падала на нас с дворцовых потолков, а я продолжал слышать голоса...
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! СЕЙЧАС ВЫ НАХОДИТЕСЬ В МЕТАВИРТЕ. СТУПЕНЬ ВТОРАЯ. ЭТО БОЛЬШАЯ ГЛУПОСТЬ, ВАМ СЛЕДУЕТ НЕМЕДЛЕННО ПОКИНУТЬ ДАННУЮ ОБЛАСТЬ. СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ. ЭТО БЫЛО ПРЕДПРЕЖДЕНИЕ ОТ СЛУЖБЫ ОБЩЕСТВЕННОГО ЗДОРОВЬЯ.
– Ты слышала? – спросил я. – Слышала?
– Что такое, любовь моя? – нахмурилась Дез.
– Этот голос! Прислушайся к нему! Неужели ты ничего не слышишь?! Мы в Метавирте!
– Не говори ерунды.
И когда она это сказала, она взяла меня за руку. Ее пальцы были мягкими и длинными, с острыми ногтями, которые вонзились мне в руку, слегка царапая кожу – достаточно, чтобы возбудиться.
– Ладно, влюбленные голубки. Хватит болтать, – провозгласил Битл. – Вот они повылезали, ублюдки!
И тут появились змеи, распутываясь из теней, из золотых теней. Все – фиолетовые и зеленые, придающие блеск этому миру. Ядовитый блеск. Они появлялись сотнями, но они были так переплетены друг с другом, что короткой человеческой жизни не хватило бы, чтобы их сосчитать.
Я попытался убежать. То есть, мне кажется, что попытался.
Но что-то меня удержало; здесь ты должен вести себя безупречно.
Из мрака поднялся король Такшака. Его огромная голова была вся изуродована и в крови. Он, похоже, был сотворен из дыма, а не из плоти – змея из дыма.
ВЫ МНЕ ДЕЙСТВУЕТЕ НА НЕРВЫ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОКИНЬТЕ ЭТОТ МЕТАУРОВЕНЬ НЕМЕДЛЕННО.
Битл отразил первый натиск, размахнувшись своим плотницким молотком вниз по сложной кривой, мускулы у него на руках разбухли, будто чумные бубоны. Голова молодой змеи приняла удар и раскололась, так что травяной сок попал внутрь, влился в систему, и змея разлетелась на части, и тогда змеиный сок оказался везде, брызнул прямо на нас. Но это извержение смотрелось так здорово, что мы тут же присоединились к Битлу, опуская молотки на головы змей, увертываясь от ядовитых клыков, упиваясь соком, который изливался на нас, словно маринад дождя.
Первую линию змей мы вырубили, словно наши молоты были из плоти и крови, и все казалось таким простым – слишком простым для Желтого. Может быть, Желтые вовсе не так страшны, как их малюют. Или, может, я просто грезил, и ничего этого не было. Может, я снова улавливал Призрачный Зов, видел грязь сквозь стекло.
Неважно.
В тот вечер несколько змей снов погибли, вот все, что я вам скажу.
Разумеется, мы были на высоте и справились с заданием – мы сделали это
Битл был весь увешан змеиной кожей, слоями змеиной кожи – он содрал эту кожу своими собственными руками. И приколол к куртке змеиную голову – персональный сувенир победы.
– Это был охуенный театр, Дез! – воскликнул он. – Спасибо, что нашла его.
– Всегда пожалуйста, Би, – ответила моя сестра.
Мы все были измотаны; Брид быстро заснула на диване; я устроился в своем любимом кресле, Дездемона – на ковре у огня. Только Битл оставался на ногах; он расхаживал из угла в угол, как заджэмованная пантера, ищущая, кого бы слопать.
– Я себя чувствую, как выжатый лимон, – сказал он. – Пойдем, Бриджит. Пора в кровать.
Она поднялась, и они вышли из комнаты, и дверь с мягким стуком закрылась за ними.
Мы с Дездемоной остались в полном одиночестве, вдвоем против всего мира.
– Ну что, может быть, тоже в кровать? – спросил я, копируя Битла.
– Да, пожалуй, – сказала она.
Сердце у меня забилось чаще.
Словно она никуда не пропадала.
Мы набросились друг на друга под покрывалом, и в окно задувал теплый ветер, напоминавший Английский бальзам.
Как будто она никуда...
И уже после – когда мы лежали животом к спине, моя правая рука у нее на груди, левая обвивается вокруг ее шеи, моя правая нога расположилась поверх ее ног, моя левая искусно подогнулась под ее бедра, и ее дыхание в такт моему, как часы-близнецы, – какой-то мужчина вошел в нашу комнату.
Дездемона погрузилась в сон, я тоже задремал, но все-таки чувствовал его присутствие в темном пространстве – словно привкус, оставшийся во рту после давно завершенного пиршества.
– Молодой человек, – сказал призрак. – Вы меня очень разочаровали.
Я не стал открывать глаза; я зажмурился от страха.
– Вне всяких сомнений у вас есть оправдание, – сказала тьма.
– Дездемона... – позвал я тихонько. Или попытался позвать. Или подумал, что, наверное, надо было ее позвать. Или не позвал. Неважно. В любом случае, Дездемона дрыхла без задних ног.
– Откройте глаза, молодой человек, когда смотрите на меня.
Что-то заставило меня подчиниться, какая-то внешняя сила.
Мой отец стоял у кровати и смотрел на меня.
О черт! Ох, блядь! О Боже!
Я не мог пошевелиться. Почему я не мог пошевелиться?
Подожди, не психуй. Этого не может быть. Просто не может быть.
Это не мой отец. Просто какой-то пожилой мужчина.
Отец не стоял бы здесь просто так, наблюдая за своими детьми в постели. Он размозжил бы мне череп. И вовсе не из-за благопристойности. Нет. Из зависти; притом, что он несколько раз с ней спал, со своей собственной дочерью, со всеми этими язвительными замечаниями в ее адрес...