Virtuality
Шрифт:
Она говорит:
— Так что, друг, у тебя нет выбора. Ты идёшь со мной.
Кажется, у меня действительно нет другого выбора.
Я собираюсь, и мы выходим из её квартиры.
Глава 1.4
Лезу в сумку и достаю паспорт. Открываю. Вижу фотографию девочки, лет пятнадцати, она красивая, но, кажется, ещё юная. И у меня создаётся ощущение, что она полноватая.
Или мне это просто кажется?
Стало быть, это я при получении паспорта. Смотрю на имя,
Я точно помню, что на дворе 2009 год.
Смотрю в окно. Деревья зелёные. Люди полураздетые. Девочки в юбочках. Парни в футболках. Значит, сейчас лето. Или поздняя весна.
Значит, мне совсем недавно исполнилось восемнадцать. Хорошо, что не сорок.
Хорошо, что я не старая колода.
С опасением перелистываю до страницы, где вписывают детей. А кто знает, может, у меня уже целый выводок? Фух, можно вздохнуть с облегчением. Детей нет. И я не замужем. Тоже радует.
Дмитрий Валентинович по-прежнему что-то пишет.
Я сижу и смотрю на свой паспорт. На свою жизнь. Я узнала, кто я, но всё равно ничего не помню. Меня зовут Вика, но я не чувствую себя кем-либо. Как будто меня нет. Как будто я в другой реальности.
Стоит всё забыть, сразу чувствуешь себя никем. Получается, память — это самое ценное, что есть у человека. Способность идентифицировать себя и всё окружающее вокруг — вот наилучшая способность человека, его восприятия и мироощущения.
Но у меня ничего этого нет. Вроде, есть деньги, но я не знаю, зачем. Я даже не знаю, куда мне пойти. И не знаю, нужно ли мне куда-то идти. Ждёт ли меня кто-то дома, скажет ли мне кто-то хоть одно тёплое слово.
Да что там говорить, хоть какое-то слово.
Дмитрий Валентинович заканчивает писать и обращает на меня свой взор.
Он протягивает мне бумажку. Беру её. Он спрашивает:
— Ну что, вы выяснили, кто вы?
— Да. По паспорту я Виктория. Можно просто Вика.
— Хорошо, Вика. Теперь мы знакомы. По правде говоря, я и так знал, как вас зовут, ведь вы пришли сюда по предварительной записи, а на ресепшене предъявили паспорт, чтобы сюда попасть.
— А почему же вы мне не сказали?
— Понимаете ли, Вика, моя задача, как психотерапевта, не рассказывать что-либо вам, а сделать так, чтобы вы сами дошли до истины. Моя работа — не лечить людей, а привести к тому, чтобы они сами себя вылечили.
— Да-да, помню. Значит, я всё-таки больная.
Педофилка. Наркоманка. Или некрофилка. Даже не знаю, что из этого хуже. А ещё хуже, что я не знаю, так это или нет.
Я записываю в ежедневник: «Я педофилка?».
Ниже: «Я наркоманка? Некрофилка?».
Мысль ниоткуда: «Я клептоманка?». Записываю.
Ещё: «Я параноик? Истеричка?».
Кажется, это всё, что пока пришло мне в голову.
— Мы это ещё не выяснили, но непременно это сделаем. Может быть, вы вообще ничем
— А у вас есть какие-нибудь мысли по поводу меня?
— Касающихся вашего диагноза — нет. Определённо.
— А какие есть?
— Это неважно, Вика. Вопросы здесь задаю я.
Могу догадаться, что у него за мысли. Старый развратник. Я бы с ним переспала, если бы он не знал, что я этого хочу. В смысле, если бы доподлинно не знал. Теперь я ему точно не дам. Пусть хочет. Пусть бесится. А я с ним ещё поиграю. Я уверена.
— Ладно, Дмитрий Валентинович. Что мы будем делать дальше?
— А дальше мы попрощаемся, завтра к часу дня к наркологу, через два кабинета от моего. Сначала на ресепшен, а потом к наркологу. Крови не боитесь?
— Вроде нет, — попыталась припомнить я, — а что, меня будут резать?
— Нет, здесь вас резать не будут — посмеялся доктор, — просто возьмут кровь из вены.
— Ладно, я приду завтра к часу.
— Вот, возьмите, — он протягивает мне визитку клиники, — здесь есть адрес. И номер моего личного телефона. Это на случай, если вы не помните, как сюда добраться.
А я ведь действительно не помню.
Доктор говорит:
— Метро Чистые пруды. Так, на всякий случай.
Я беру со стола ручку и дописываю на обратной стороне визитки: «м. Чистые пруды». На всякий случай.
— Ну что, Вика, послезавтра тоже в час дня — ко мне. Надеюсь, вы что-нибудь вспомните.
Встаю со стула и направляюсь к выходу. Говорю:
— Спасибо, Дмитрий Валентинович.
— Пока не за что, Вика. Пока не за что.
Я пожимаю плечами, открываю дверь и выхожу в приёмную. Секретутка резко сворачивает какое-то окно в компьютере. Она говорит:
— Всего доброго.
— До встречи, — отвечаю я.
И выхожу в коридор.
Я направляюсь к ресепшену. Секретутка, которая сидит за стойкой, приподнимается и тоже, улыбаясь, произносит: всего доброго.
Киваю головой и выхожу на улицу. Снаружи достаточно тепло. Смотрю на часы. Время — два часа дня. Похоже, на дворе лето. Надо будет узнать точную дату. Выхожу из переулка и сворачиваю на тротуар. Мысль ниоткуда: «Бульварное кольцо».
Мысль ниоткуда: «Опять пробки». Встаю и записываю её в ежедневник.
Интересно, долго ещё я буду так ходить и всё записывать? Так ведь и писателем недолго стать.
Всё такое знакомое, но ничего не приходит в голову. Как будто я уловила какой-то смысл, но пришло это откуда-то свыше. Тайное откровение.
Выхожу на дорогу и поднимаю руку. Подъезжает убитая «шестёрка». Открываю дверь и вижу небритого таксиста с лицом кавказской национальности.
Он с ярко выраженным акцентом спрашивает:
— Куда ехат?
— Какую-нибудь недорогую гостиницу знаете?