Виртуальная кабала
Шрифт:
Касим прекращает меня лапать. Кто-то вошел в ложу. Он получает деньги, а мы — шампанское со льдом. После этого мой дружок запирает дверь.
– А что если мне в дамскую комнату нужно? — капризничаю я.
– Правда нужно? — Его не проведешь. — Лучше тяпни под конфетки.
– А когда поженимся, ты меня будешь поить шампанским? — На экране строители с лопатами и кувалдами поют хвалебную песнь колорадским кручам…
Колорадо, Колорадо… Касим сует мне в руки бокал.
– Все, о чем ни попросишь!
Я встаю, хватаю бутылку— баловаться еще с фужерами! — и осушаю
– А я вот о чем прошу.
Железная дорога протягивается с плато Колорадо к нам в ложу, и я ступаю на шпалу.
При появлении в кадре растрепанной рыжей толстухи в дурацких шароварах трудяги еще шире разевают рты, но песнь обрывается. Зато зрители поднимают рев. Пыхтя, я вперевалку шагаю по шпалам к станции. Рабочие расступаются передо мной.
Магистр уже там. Похоже, он не ожидал, что я появлюсь в таком виде. Чтобы подойти к нему, мне нужна добрая минута.
– Ладно. — Моя одышка в разреженном воздухе — это что-то. — Ладно, Мадия. Когда ты это сделала? Когда ты в первый раз обманула меня?
– Виноват?
Я переливаю из бутылки в рот последний глоток шампанского.
– Сколько времени ты учишь меня кабалистике, приняв вид настоящего магистра? А мои соученики? Они ведь тоже виртуальные фиктоиды, верно? Точнейшие копии моих друзей. Давно ты меня дурачишь?
– Господи! Неужели я такая бука? Зачем так хмуриться? Не боишься, что на прелестном лобике появятся морщинки? — Мадия-магистр смеется. — Ах, Юсуф, ты стал таким занудой! Великий метафизик-кабалист. Аскет!
– И все-таки ответь, — упорствую: — давно я угодил в твой капкан?
– Как только затеял игру в цифирки. Я тебя еще пожалела! Могла бы месяцами за нос водить!
– Да черта с два! Ты хотела, чтобы я тебя раскусил. Устала от дурачка Юсуфа.
– Нет, — возражает Мадия. — Я всех испытываю. Всегда. Заставляю показать, на что способны. У меня, чтоб ты знал, двести тридцать восемь «сред обитания». И одна из них стилизована под твой любимый колорадский фильм. Если б я пожестче играла, ты бы от меня не ушел. Всякий раз, когда ты выскакивал из моего виртуального сценария, через эту станцию опять попадал ко мне.
– А я создал сто восемьдесят восемь киберландшафтов, прежде чем бросил это занятие. Некоторые — очень даже ничего. Надеялся их кому-нибудь показать. Тебе… Но у тебя хватало забот со своими… — Приближаюсь к ней на шажок-другой. — Что это все значит? — указываю на свое раздутое тело.
Прежде чем ответить, Мадия закрывает ладонями глаза.
– Все, что я делаю, это выражение моих личных переживаний. Мужчины, изучающие кабалистику, все сухари. Книжные черви. Плотские радости для вас не существуют. Для мира чувств вы потеряны. Да кто из вас способен перевоплотиться в женщину из фантазий, которые вы с таким упорством гоните прочь? Из фантазий, в которых мы лишь беспомощные куклы для эротических утех? Девчонкой, в Газе, я сама побывала такой куклой. Тебя смущает тело? Да это всего лишь первое из моих испытаний. Наглядный урок, если угодно. Урок истории.
– Рад, что мне удалось выдержать испытание. Хорошо, что ты сжалилась. Спасибо за милосердие. Хочешь
– Мне что, придется уничтожить мои миры?
– Когда будешь готова, — отвечаю. — Если откажешься от них раньше времени, пострадает твоя душа. Я протягиваю руку, она ее принимает.
– Юсуф, я бы с радостью занялась с тобой любовью. И показала все мои двести тридцать восемь райских уголков, чтобы ты понял, какая я в душе. Я ведь могу быть чертовски хорошей богиней.
– А что потом?
– Потом обдумаем твое предложение. У нас еще две тысячи двести лет. Стоит ли спешить? Может, я не соглашусь. В том, новом мире, куда мы летим, понадобятся боги и богини — чтобы осыпать его микробами, планктоном и спорами грибов. — Она наклоняется ко мне и целует. Пойдем ко мне, милый. Хочешь, ради тебя я снова стану женщиной?
Она щелкает пальцами, и передо мной стоит рыжая, зеленоглазая, тоненькая смуглянка. Бросает скейтборд на сверкающий рельс, лихо запрыгивает и — раз! — проносится мимо меня.
Работяги кидаются врассыпную. Я телепортируюсь прямиком в одного из них, вскакиваю на его лопату, точно ведьма на помело. Лечу во всю мочь! Настигаю!
Мадия врывается прямиком в гигантскую черную пасть. Я — впритык за ней, и мы переносимся вместе — из тоннеля любви на усыпанные розами холмы, что вздымаются из винно-красного моря. Я тяну к ней мозолистые руки колорадского труженика. У нее гладкая, нежная кожа. Мы обнимаемся на цветущем склоне. Я целую губы, каким нет равных во всем реальном мире.
– У нас впереди две тысячи лет, — шепчет Мадия. — Неужели ты действительно хочешь, чтобы я все это разрушила? Между прочим, твои миры целы. Хочу, чтобы ты об этом знал. Помнишь те, в которых мы бывали вместе сотню лет назад? Я их сберегла на память.
– Значит, ты согласна делиться своим разумом только со мной? — спрашиваю. — Милая, умоляю, иди к нам, ловцам душ! Нам предстоит два тысячелетия наслаждаться такими фантазиями.
Она отрицательно качает головой.
– То будут не мои фантазии. Как и эта, что сейчас вокруг нас. Не моя история… Если не останется памятных вех, я скоро вообще забуду, что такое человеческая душа. Необходимы ощущения. Только они и дарят мне вкус к жизни. Мне всегда мало того, что уже есть, всегда нужно больше! Но не так, как тебе! Ты минималист, бог уничтожения, а я богиня созидания. Нет, Юсуф. Вряд ли я когда-нибудь захочу постигать вместе с тобой кабалистику.
– Предлагаю сделку, — говорю. — Я пройду вместе с тобою через все двести тридцать восемь миров. А потом ты их до поры до времени спрячешь в кладовку. И я тебя познакомлю с магистром.
– Ты готов пройти со мною по всем моим чертогам? — Улыбается. — Неужели я кажусь такой соблазнительной?
– Пожалуйста! — молю.
Мадия трепещет в моих объятиях.
– Как ты в него веришь! Меня это пугает. Вдруг он и меня превратит в кабалистку? С помощью одних только слов?
– Он только словами и пользуется, — говорю.