Виртуальность

Воронкин Игорь

— Не знаю, как он завтра придет на работу, — согласился Костя.

— Начальству все можно. Как проспится, так и придет, — со знанием дела констатировал охранник.

— Куда вас, Сергей Иванович? Домой? — спросил Костя.

— Домой не хочу!.. Раз посадил, давай кататься! — махнул рукой Луцкий. Он, и впрямь, опьянел от воздуха Энрофа. Казалось, в самом этом воздухе, везде вокруг, было разлито энерго-информационное присутствие того, чье имя игвы никогда не решались произносить в своем мире. Они чувствовали себя свободными

от его диктатуры. Но здесь вдруг Ум почувствовал, что это не диктатура, а нечто иное. Что, он не мог описать словами, но буквально пьянел от этого.

Костя ругал себя последними словами. На кой черт он вызвался катать пьяного начальника? Тем более такую сволочь как Луцкий. «Сбросить его в какую-нибудь канаву и пусть валяется как свинья», — подумал Костя. Он завел двигатель. «БМВ» понеслась по ночному городу. Луцкий жил где-то на Выборгской стороне. Костя мысленно подсчитывал возможные убытки, с сожалением думая о том, что вздремнуть сегодня ему уже не придется. Они мчались по Дальневосточному проспекту, и Луцкий с изумлением оглядывал все вокруг, будто видел в первый раз.

— Быстро едем, быстро едем… — бормотал он.

— Где вы живете? — спросил Костя.

— Поехали в крепость! — потребовал Луцкий.

— В какую крепость? — не понял Костя.

— Хочу во внутренюю крепость!

— Нет уж, я вас до дома отвезу и не дальше, — сказал Костя.

— Не поедешь — обижусь. И тогда ты пожалеешь об этом. Хочу видеть крепость, хочу видеть памятники, хочу знать, похож ли этот город на Друккарг.

— Какой Друккарг?

— Тот, что вы нарисовали.

— Вы же знаете! — раздраженно ответил Костя.

— Сравнить надо, — настаивал Луцкий.

«Вот черт! Совсем сбрендил. Довезу до Выборгской и брошу», — Костя решил больше не разговаривать с пьяным шефом. Хотя, может, и не пьяным — перегаром от него не пахло. Неужели наркотики?

— Хочу по набережной. Воду хочу видеть, — потребовал Луцкий.

Костя свернул на Малоохтинский, хотя это стоило большого круга. Луцкий смотрел на темные воды Невы. Вода была жидкой и живой, она ничем не напоминала расплавы металлов, заполняющие русла рек его мира. Луцкий замолчал, вглядываясь в темные воды, и Костя вздохнул облегченно.

— Там все не так. Все не так… Здесь мир полный… — бормотал Луцкий, поглаживая шероховатую поверхность торпедо.

С Арсенальной набережной стал виден крейсер «Аврора».

— Почему три трубы? — удивился Луцкий.

— Всегда так было, — сказал Костя, подумав: «Дядя, ты что, дурак?»

— Все, стой здесь! Хорошая машина, быстрая, — сказал Луцкий, когда Костя, чтобы уважить начальника, свернул на Кронверкскую набережную.

— Вы куда? — спросил Костя, когда Луцкий открыл дверцу.

— Пойду в крепость. Они скоро нападут.

— Кто?

— Варвары. Они захватят город. Пора будить Жругра. Я не хочу, чтобы они разрушили этот мир.

В

зеркало заднего вида ударил яркий свет фар. Темный джип остановился вплотную к Костиной машине. Из «Лендкрузера» вышли двое крепких парней в кожаных куртках и направились к «БМВ». «Чего им надо? Бандиты или менты?» — подумал Костя. Один из парней распахнул водительскую дверь «БМВ».

— Слышь, братан, выйди-ка из машины, — потребовал он.

— Зачем? — спросил Костя.

— Покататься хотим, — в лицо Кости ткнулся тупой ствол «Макарова».

Второй бандит встал у пассажирской дверцы. Великий игва с восхищением оглядывал заснеженные окрестности и темный силуэт Петропавловской крепости.

— Классная у тебя тачка, чувак! Нам понравилась, — объявил бандит Косте.

— Чего они хотят, Класс? — спросил Луцкий, возвращаясь из своих мечтательных далей.

— Машину отобрать, — сдавленным голосом произнес Костя.

Бандит схватил Костю за куртку и вышвырнул из машины.

— Теперь ты, дядя. Выходи, только спокойно! — ствол пистолета уперся Луцкому в голову. Голова координатора от толчка запрокинулась набок.

— Что ж, убьешь меня? — спокойно спросил Луцкий.

— Выходи, а то пулю поймаешь.

— Я уже мертв, ребята. И мертвее вряд ли буду.

— Во дает! — ухмыльнулся первый бандит. Он поставил Костю на колени и держал на мушке.

Второй бандит дернул Луцкого за рукав. Материя дорогого пальто затрещала.

— Вы мои, ребята. Вас давно уже ждут в аду, — спокойно пообещал бандитам Великий игва.

— Заткнись, сука! — бандит ударил рукояткой пистолета Луцкого по зубам.

Голова Луцкого откинулась назад и застыла в таком неудобном положении. Бандит сам не ожидал от себя такого мощного удара.

— Эй, дядя! Ты жив? — затряс он Луцкого.

— Вы не воины — шакалы! — произнесла голова Луцкого. Великий игва вышел из машины и поправил голову. Он был исполнен праведного гнева. Рука Ума описала короткий полукруг. Бандит зашатался и схватился за горло, из которого широким потоком хлынула кровь. Ошарашенный браток толкнул Костю на землю и выстрелил в Ума. Ум не успел увернуться. Две подряд выпущенные пули пробили ему плечо и шею. И тогда Великий игва метнул короткую стрелу. Черная стрела из обсидиана воткнулась бандиту в лоб. Он рухнул, как подкошенный столб.

Джип попятился назад. Окно в правой задней дверце открылось, и оттуда высунулся ствол автомата.

— Ну уж нет! — воскликнул Великий игва. Он взмахнул рукой в магическом жесте. Вспышка адского пламени поглотила джип. Грохнул взрыв. Костя вжался в землю. Над головой просвистели осколки металла и стекла. Ярким факелом джип пылал на набережной.

Костя поднялся с земли. Ум стоял перед машиной. Из простреленного плеча и шеи у него текла кровь. Ум забыл поднять голову, и запрокинутая назад она смотрела в ночное небо Энрофа.