Виртуальный детектив

Пролог

С высоты «чертова колеса» на Историческом бульваре, как на действующем макете, воспринимаются контуры Севастопольской бухты, белесая голубизна вод, корабли и суда, неподвижно стоящие у причалов, катера и паромы, пересекающие рейд с разных направлений.

Отсюда, с высоты, легко узнаются исторические памятники и места, известные всему миру по Первой и Второй оборонам города, революциям, да и по событиям дней сегодняшних. Иногда можно увидеть, как боевой корабль, оторвавшись

от причала, устремляется к выходу и, пройдя боны, увеличивает ход и быстро скрывается за горизонтом.

Что-нибудь случилось?! Да нет, ничего! Просто – боевая учёба. Иначе бы не заходил в порт очередной красавец теплоход, медленно и осторожно, словно ощупью, отыскивая причал Морского вокзала и швартуясь к нему, высаживая очередную партию туристов и «челноков» с заморскими товарами.

Так что, всё так обычно? Как всегда?

Нет!

И город, и порт, и мы уже не такие, какими были раньше, всего лишь десять лет назад. Смена эпох и тысячелетия врезалась в нашу жизнь, как севастопольские бухты в берега, изменив привычный образ жизни, нарушив связь времён и традиций.

Это на воде не видно линии раздела Союза и Черноморского флота, в частности, на российский и украинский, но она прошла через наши души, оставив неизгладимые рубцы на сердце и в памяти. И боль от этого возникает всякий раз, когда видишь знакомые корабли и суда, но уже под разными флагами, пустующие бочки на рейде, где стояли огромные и, казалось, несокрушимые крейсера и авианосцы, без которых и на миг невозможно было представить себе севастопольский рейд.

Спящие краны судоремонтных заводов, которых уже не будит заводской гудок, когда-то оповещавший город о начале и конце рабочего дня, но нет работы и не о чем гудеть и звать, как это было в революционные и военные годы и в недалёком прошлом.

И здесь, на высоте, и там – внизу у моря – тишина, солнце и зелень да трели птиц, освоивших опустевшие, экологически чистые территории и цеха огромного остановившегося завода.

Что могут сделать время и люди!

Но кружится колесо, и маленькое путешествие подходит к концу, и уже кроны деревьев прячут от глаз небесную синь бухт, корабли и суда, расставшиеся с надеждой сорваться с якорей и ринуться в открытое море, свою родную стихию, и всё, что навечно вписалось в историю Севастополя!

Это можно не видеть, но как это всё забыть?!

А вот и земля! Ступишь на неё, а радости, как бывало после дальних походов, нет! Наоборот, кажется, что не ступил на землю, а упал за борт, и жизненные проблемы, как холодная вода, обступят со всех сторон, пытаясь сломить волю, подавить сопротивление, добиться покорности судьбе – Бог дал, Бог взял! Чего роптать?!

Всё тянет на дно: и груз ошибок прошлого, и неумение жить без руководящей и направляющей, и леденящее, как вода равнодушие к чужим бедам и горю.

И хочет человек вырваться на поверхность жизни, глотнуть привычного воздуха, а сил уже нет. Ох, как нужна ему помощь в это мгновение! Опоздай спасательный круг – и конец!

Но кто бросит ему этот спасательный круг, кто увидит, услышит и вытащит его из бездны и даст возможность вдохнуть желанный воздух, вновь обрести благополучие, работу, покой?!

Кто, кроме

Бога, думает о человеке сейчас? В эту минуту?

Человек за бортом!

Вот она, реальность сегодняшнего дня.

Нет, не макет это, а наш родной и в глубине души по-прежнему любимый город, порт и основная (по договору) военно-морская база Черноморского флота – Севастополь!

Да, тот самый Севастополь – город-герой, город русской славы, а ныне – иностранный порт, в котором Россия арендует несколько причалов и береговых объектов для размещения остатков Черноморского флота после дележа, а мы здесь живём и работаем.

Мы – это экипаж судна вспомогательного флота, а я – его капитан.

За многие годы мы настолько избороздили эту водную гладь, что проявись наши рейсы на поверхности, вся бухта была бы заштрихована! Но нет на воде никаких следов, только в «трюмах» памяти всё виденное и пережитое лежит до поры до времени, пока какое-нибудь событие, как всплеск от артиллерийского залпа, не возьмёт нас в вилку, и мы не почувствуем, что следующий залп будет накрытием.

В команде в основном старые моряки, всю жизнь проработавшие и прослужившие на флоте и после ухода на пенсию не расставшиеся с ним. Это люди высокой профессиональной выучки, морской культуры и особого понятия чести и достоинства. Все работают добросовестно и не по возрасту лихо. Дело наше нехитрое – подавать на корабли и суда технические масла, без них ни кораблю, ни судну хода нет.

В конце рабочего дня мы получаем от диспетчера план на следующие сутки, а утром, приготовив судно к походу, следуем к месту подачи. Отшвартовавшись к кораблю или судну, после выполнения обычных формальностей приёма-передачи подаём шланги, включаем насос, и – пошло-поехало! Работаем без перерывов, пока не выполним приказ-задание, переходя с одного причала на другой, обеспечивая иногда по нескольку «единиц», то есть кораблей и судов, в сутки, задерживаясь, если нужно, и на ночь, и на следующий день.

Просто? Да!

Но кажущиеся простота и лёгкость на самом деле требуют навыков, силы и ловкости. Попробуй потаскай несколько десятков метров толстых резиновых шлангов, заполненных маслом: то их подай, то убери! А у кораблей чаще всего и борт высокий, и приёмник далеко.

И уж чтоб совсем скучно не было, этим же морякам приходится нести ходовую вахту в машинном отделении, на руле, вести наблюдение и выполнять авральные работы на швартовках.

К концу рейса я нутром чувствую, как подустали мои моряки, как ноют у них плечи, тяжелеют ноги, как внешне суровей и немногословней становятся они.

Но никто не сдаётся, все делают вид, что всё в порядке, и даже шутя показывают моему помощнику истёртые до дыр, промасленные рабочие рукавицы, мол, пора менять, зная, что ещё не истёк их трёхмесячный срок носки, и больше показывая через них свой труд, неутомимую готовность работать до упора. А категорический отказ помощника, посылающего их совсем не за новыми рукавицами, скорее развеселит, чем испортит настроение.

Порой кажется, что мы испытываем себя этой работой и рады, что, отплавав свои океанские мили, мы ещё в строю и можем что-то делать по-морскому профессионально, добротно и красиво.