Виртуальный роман

Токарева Алена

— А где они, нормальные парни? — резонно заметила я. — Ты их видела? Особенно у нас в универе…

— Нет уж, — возмутилась Вера. — Я, конечно, замуж хочу и подстраиваться готова, но не до такой же степени…

— А я замуж не хочу… — поделилась я. — Зачем так рано?

— Потом может быть поздно, — мудро заметила моя подруга. — Часики-то тикают… Престарелые девицы никому не нужны. И мужиков нормальных быстро разбирают. Чем дальше, тем труднее будет найти.

— Ой, Вер, не знаю… — задумчиво проговорила я. — По-моему, об этом, вообще,

лучше не думать. А просто жить, как живётся. Судьба сама тебя найдёт.

— Не скажи, — парировала Вера. — На Бога надейся, а сам не плошай.

— Мне кажется, времена теперь другие, — не согласилась с ней я. — Ты рассуждаешь… ну, как наши бабушки и мамы… А сейчас, по-моему, никто с этим не спешит. И медицина далеко шагнула. Так что захочешь — родишь хоть в сорок, хоть в пятьдесят…

— Скажешь тоже… — усмехнулась моя подруга. — Времена всегда одинаковые. И биологических часов никто не отменял. Всё надо делать, когда положено природой…

Ну, мы поспорили-поспорили, но каждая осталась при своём мнении.

А дальше — больше. Однажды у Серёги на занятиях поднялась температура, и я вызвалась проводить его домой. Он, бедненький, совсем ослаб, растерялся. В прихожей нас встретила перепуганная женщина.

— Мама, это Наташа… — слабым голосом представил меня Серёга. — А это моя мама Галина Венедиктовна…

— Здравствуйте, — поздоровалась я, сбрасывая с одного плеча свою сумку, а с другого — рюкзак Серёги.

— Что с ним? — без предисловий набросилась на меня Галина Венедиктовна.

— Думаю, небольшая простуда… — осторожно предположила я.

— Небольшая простуда?! — вскричала она, словно это я была повинна в болезни Серёги. — Да на нём лица нет! Надо срочно вызвать «скорую»!

— Не надо… — тихим голоском отозвался наш умирающий лебедь. — Я боюсь…

— Не бойся, маленький! — захлопала крыльями Галина Венедиктовна. — Мама сейчас тебя уложит и напоит чаем с лимоном… Наташа, помогите ему снять кроссовки!

Я немного удивилась, но подчинилась. Серёга и, правда, выглядел неважнецки. Ну, общими усилиями мы его обработали и определили в койку. Слава богу, обошлось без «скорой». Да и температура у страдальца оказалась тридцать семь с небольшим. А шуму-то! Я и, правда, поначалу испугалась и подумала, что с Серёгой что-то не так, уж слишком несчастный был у него вид. Ну прямо краше в гроб кладут!

— Наташа, спасибо, что проводили Серёженьку… — запоздало поблагодарила Галина Венедиктовна. — Вы вместе учитесь?

— Да, — кивнула я, решив не вдаваться в подробности.

— Вот и хорошо, — обрадовалась она. — Вы присмотрите там за ним, когда он после болезни выйдет на учёбу…

«Да я только этим и занимаюсь!» — чуть было не вырвалось у меня.

— Конечно, присмотрю, — вслух произнесла я.

— А теперь идите домой, — деловито заявила мама моего приятеля. — Серёженьке нужен покой.

Нормально, да? Это сейчас я рассмеялась бы ей в лицо, а тогда восприняла как должное. Меня выпроводили — я и пошла.

Дальше

всё выглядело весьма забавно. Я стала захаживать к Серёге домой, и Галина Венедиктовна обращалась со мной, словно мне было лет на десять-двадцать больше, чем её любимому сынку, хотя мы и являлись ровесниками. Серёженька — маленький беспомощный мальчик, его следует опекать и всячески оберегать от неприятностей. А я — ну что я? До меня никому не было дело. И я представляла для Галины интерес лишь в качестве опекунши её милого малыша. Это мне сейчас ясно как божий день, а тогда всё принималось за чистую монету. Раз надо, значит надо. Серёга вон какой ранимый, а я — стойкий оловянный солдатик!

Глава 3

Как-то незаметно мы с Серёгой дотанцевали до ЗАГСа. Это само собой получилось. Ну, общались мы. Так сказать, дружили. Хотя теперь понимаю, что дружбой наши отношения можно было назвать с большой натяжкой. Всё-таки друзья ведут себя на равных, а у нас роли чётко распределились с самого начала: я взрослая и опекаю тонкую впечатлительную натуру, которая ни к чему земному не приспособлена, а наш «малыш» капризничает, постоянно требует к себе внимания и частенько впадает в меланхолию.

Просто однажды, когда я была в гостях у Серёги, Галина Венедиктовна, улучив момент, деловито спросила меня:

— Наташа, ты не могла бы у нас пожить какое-то время? Мне придётся съездить в командировку, а за Серёженькой нужен пригляд…

Я озадаченно на неё уставилась. Пригляд-то, конечно, нужен, кто бы спорил. Но как я вдруг начну тут жить? С какого такого перепуга? И, вообще, в качестве кого? Ну, сейчас, конечно, не девятнадцатый век — понятие «девичья честь» отсутствует в принципе, так что меня никто не осудит, ведь мы с Серёгой ходим вместе как шерочка с машерочкой. Но всё-таки странно…

— Да, но… мне мама не разрешит, — предприняла я слабую попытку возразить.

— Хочешь, я сама с ней поговорю? — с энтузиазмом откликнулась Галина Венедиктовна. — Как маму зовут?

Я лишь пожала плечами. А вскоре уже слышала, как Галина с жаром убеждала мою маман.

— Ольга Андреевна? Здравствуйте. Это говорит мама Серёжи Войтовского, — уверенно звучал её зычный голос. — Да, да… Очень приятно. Наши дети так дружат! Просто не разлей вода! Вы не возражаете, если Наташенька поживёт у нас несколько дней? А то мне надо уехать в командировку, а Серёжа один не привык…

По той паузе, что образовалась, я поняла — моя мамуля в некотором ступоре.

— Да ну что вы! — как ни в чём не бывало продолжала рокотать Галина Венедиктовна. Видимо, мамуля стала справедливо возражать. — Наташенька ведь уже почти член семьи! Дело лишь за формальностями. А с ними, думаю, надо поскорее покончить. Пусть дети живут и радуются!

От таких перспектив, вернее, от того, что за меня уже всё решили, я немного опешила. Ведь Серёга мне не говорил ни слова любви, да и предложения даже не думал делать. Как же так?