Вирус лжи

Полянская Алла

Напившись воды из-под крана и намочив горящую от температуры голову, Олег поплелся на кухню – раз уж встал, то теперь нужно сделать чаю, чтоб как можно дольше не вставать. Включив чайник, он достал эмалированную литровую кружку, поставил рядом с «сиротской», всыпал чай, залил кипятком – теперь не придется вставать часа полтора. При гриппе нужно много пить. Зацепить грипп, если бываешь только дома и на работе, где никто не болен, а в транспорте ездишь раз в месяц, – нужно уметь, и Олег сумел. И теперь он застрял в этой пока еще чужой квартире, за дверью

которой беснуются орки, и температура снова накатила на него, придавив горячей душной тяжестью.

В дверь заколотили кулаками. Прожив здесь три месяца, Олег много раз убедился в правильности своего решения не открывать, что бы ни происходило снаружи. В любом случае дверь выбить невозможно, а ввязываться в вечные соседские склоки – бессмысленно и опасно. К вечеру орки в любом случае объявят перемирие, устроят совместную попойку, их дети будут с визгом и гиканьем носиться по коридору, а наутро, открыв дверь, он поморщится от запаха перегара и блевотины. Это если никто не нагадит. И так по кругу, изо дня в день.

– И-и-и, открой, открой, убили-и-и-и!

Женщина колотила в его дверь, и Олег потянулся за наушниками. Конечно, музыка не сделает ничего хорошего его пульсирующей болью голове, но это лучше, чем то, что происходит снаружи.

– Открой, открой, откро-о-о-ой!!!!

Удары в дверь и крики враз оборвались – голос Фрэнка Синатры запел о Нью-Йорке, который никогда не спит, и Олег откинулся на подушки, зябко укутавшись в одеяло. Его колотила дрожь – холод нарастал, и не было от него спасения. Привстать, чтобы напиться чаю, немыслимо – слишком холодно, и уснуть не получится.

Телефон ожил на тумбочке, и Олег, сняв наушники, принял звонок.

– Ну, ты где?

Это Генка Щелканов, его напарник и коллега. Олег не позвонил ему.

– Олег, ты что?

– Ген, у меня, похоже, грипп.

Генка знал, что такое грипп для приятеля, потому присвистнул от полноты чувств.

– Грипп… Вот незадача-то! Ты лекарство пьешь?

– Пил, закончилось, теперь пью чай.

– Так, понятно. – Генка вздохнул. – Олег, ты продержись пару часов, и я заеду, привезу всякого. А то Машку пришлю, хочешь?

– Жаропонижающего бы… – Олег прислушался к звукам за дверью. – Только тут у меня снова соседи каруселят…

– Угораздило же тебя.

Они оба знали, что выбора у Олега не было, но нравы «вороньей слободки» приводили интеллигентного Генку в ужас, он такое только в кино видел. Сам Генка устроился на даче их общего приятеля, он и Олега звал, но тот хотел иметь собственный угол, свое, только ему принадлежащее пространство. А поимел вечные проблемы.

– Ладно, я что-нибудь придумаю, – сказал Генка, энергичный и отвратительно здоровый. – Олег, продержись немного, пей там побольше, что ли, а я задачу понял.

Олег вернул телефон на тумбочку и снова прислушался. Боевые действия, видимо, прекратились, орки расползлись по норам, музыку можно было выключить и поспать. Холодная дрожь сменилась горячим сухим жаром, от которого, казалось, кровь скоро закипит, но

Олег хотел спать. Ему снилось что-то серое, в отвратительную пеструю крапинку, какие-то бесконечные лабиринты, по которым он блуждал, не находя выхода, и только прикосновение чьих-то холодных рук вернуло его из тьмы.

– Хорошо, что я вчера ключи взял. – Генкин голос возник внезапно, из ниоткуда, и Олег не сразу понял, откуда он взялся, только через минуту с трудом осознав, что приятель открыл дверь ключами, которые взял в супнице, а еще через минуту до него дошло то, что он говорит. – Олег, да ты совсем плох, старик! Надо же такому случиться!

– Погоди.

Ему надо в ванную, и это всего шесть шагов – от дивана до двери. Квартира крохотная, но шесть шагов иногда – очень много. Сухой жар испепелил его, высушил, и Олег, глотнув остывшего чаю, с трудом поднялся. Шесть шагов.

– Брат, выглядишь ты жутко.

Генка забрал из прихожей шелестящие пакеты, а Олег молча вернулся на диван. Разговаривать не было сил.

– Вот, любуйся.

Олег даже глаза не открыл – что бы сейчас ни говорил Генка, это не имеет значения, потому что боль в голове не ушла от прохладной воды. Олега снова заколотило в ознобе, и это было еще хуже, чем прежде. И возможно, на этот раз болезнь доконает его.

– Температуру надо померить.

Женский голос, мягкий и тихий. Откуда здесь женщина? Олег открыл глаза.

– Это Наташа, сестра Гришки Макарова. Помнишь Гришку?

Гришку Олег помнил, когда-то вместе учились, а вот сестру его не видел никогда, а она, оказывается, была. Русоволосая, с коротким прямым носом, пухлыми губами и большими серыми глазами в длинных ресницах – ни макияжа, ни украшений, обычная девушка в синих джинсах и зеленом свитере, обтягивающем ее тонкую фигурку.

– Наташа только институт окончила, в больнице работает, интернатура у нее, понимаешь?.. В коридоре у тебя, кстати, полный трэш – кровища, валяется кто-то. Снова орки дрались?

– Градусник где?

Голос у девушки был мягкий, но тон вполне требовательный.

– Градусник? – Генка растерянно посмотрел на Олега. – А черт его знает, где градусник…

– На кухне, в шкафчике коробка. Там.

Генка ринулся на кухню, а девушка поставила в кресло свой рюкзачок и направилась в ванную мыть руки. Олег приподнялся и отпил из кружки – остывший чай немного освежил его. С чего это Генке вздумалось тащить сюда врача, хоть и сто раз Гришкину сестру, он никак не мог понять.

– Померим температуру. – Наташа сунула ему под мышку неприятно холодный градусник. – Гена, лампу подержи, я горло ему посмотрю.

Достав из рюкзачка металлический контейнер, она взяла из него нечто запаянное в бумагу, что оказалось одноразовым шпателем из тонкого пластика.

– Горло сегодня не болит. Вот вчера…

– Ничего, я все равно посмотрю. Рот открой и скажи «а-а-а».

Олег послушно открыл рот – ему было уже все равно. Появилось ощущение нереальности происходящего, а жар выжигал изнутри.