Вирус «Reamde»
Шрифт:
После этого фургон огласился взрывом приветствий, смеха и уверений в величии Аллаха. Лишь одно омрачило радость новоприбывших – присутствие Зулы, которое, судя по всему, задевало, а может быть, даже оскорбляло их чувства.
Новоприбывшие походили на индийцев или пакистанцев. Как и для Джонса, арабский язык был для них вторым или третьим; в итоге Джонс перешел с ними на английский. По-английски они говорили свободно и почти без акцента. Зула поняла, что они ночью получили по электронной почте сообщения от Джонса и приехали «сюда» – где бы это «здесь» ни находилось – из Ванкувера так быстро, как только смогли. Подхалимы, надо думать,
Приезд Шарджиля и его спутников расстроил ее до крайности, и она не сразу поняла почему. До сих пор казалось, что рано или поздно Джонс допустит какой-нибудь промах и боевиков заметут. Джонс жил в Штатах, знал здешние порядки. Он отлично изображал речь американского чернокожего и умел быть обаятельным. Наверняка он расположил к себе владельцев фургона, прежде чем навести на них пистолет. Однако Джонс не мог бодрствовать круглосуточно и заниматься всем сразу. Его спутники попали в страну, где им все чуждо – от языка до норм поведения. Они отлично справлялись в глуши, но в городе их нельзя было даже выпустить из фургона.
Таким образом, для Джонса пополнение было как нельзя на руку, для Зулы – прямо напротив.
Новоприбывшие тут же приступили к делу. Один сел в кресло капитана Кирка перед приборной доской. Джонс с Шарджилем и третьим их спутником собрался в «Уолмарт» и хотел оставить на водительском месте кого-нибудь англоговорящего. Резон понятен: если общительный владелец соседнего фургона или уолмартовский охранник постучит в дверь, лучше, чтобы у отвечающего в складках тюрбана не было пыли афганских гор.
Джонс выудил из бардачка блокнот с розовыми медвежатами и начал составлять список покупок. Что-то он писал молча, что-то проговаривал вслух:
– Растительное масло… средство от комаров… спички… аккумуляторная дрель…
– Тампоны, – добавила Зула.
– Какой фирмы? – не моргнув глазом отвечал Джонс. – Лайт, нормал, супер, ультра?
– У тебя правда была девушка?
– Я куплю мультипак, а твою ехидную реплику расценю как утверждение, что фирма может быть любой. Что-нибудь еще, раз уж я зайду в женскую секцию?
– Влажные салфетки, лучше не ароматизированные. Белье. Необоссанные штаны.
– Тренировочные пойдут?
– Что угодно. Носки, пожалуйста.
– А, ты вдруг стала употреблять волшебное слово.
– Все, что увидишь из флиса.
– Все в «Уолмарте», что сделано из флиса, – прилежно повторил Джонс, записывая. – Это будет несколько грузовиков. – Он поднял на Зулу глаза. – Еще что-нибудь, или я могу дальше планировать злодеяния?
– Да на здоровье.
Шарджиль беспокойно следил за ними глазами.
Через несколько минут Джонс, Шарджиль и еще один новоприбывший, которого называли Азиз, вышли и двинулись через парковку к магазину.
– А у тебя славная семья, – через какое-то время произнес голос по-английски.
Зула пребывала в полукоматозном состоянии, бесконечном апатичном отчаянии, в котором последние дни проводила все больше времени. Словно компьютер, который вывели из энергосберегающего
В дальнем конце дома на колесах третий новоприбывший, тот самый, что устроился в кресле капитана Кирка, захватил контроль над ноутбуком и рылся в Интернете. Скорее всего смотрел Зулу в поисковике.
Ей пришлось призвать на помощь всю силу воли и самообладание, выработанное за последние полторы недели, чтобы не сорваться. По-настоящему ее сдержало только одно: мысль, что именно этого он добивается. Он нарочно сказал то, что вернее всего заденет девушку за живое. Тычет палкой, проверяя ее на прочность. «А у тебя славная семья». Вот ведь подонок!
Однако она сама дала повод для таких издевок, несколько дней назад, сразу после крушения самолета, когда назвала Джонсу свою фамилию. Конечно, получив доступ к Интернету, тот первым делом выяснил все про Зулу, ее дядю, остальных родственников. И наверняка оставил закладки, по которым теперь и бродит этот урод. Может, даже создал Зула-вики, в которую моджахеды со всего мира постят нарытую информацию.
Итак. Зула прикована за щиколотку, до ноута ей не дотянуться. Урод смотрит фейсбуковские странички ее двоюродных сестер и братьев, их альбомы на фликре, сайты, которые они создали в последнюю неделю, пытаясь разузнать, что с нею.
Десять секунд у ноута, и она натравила бы на боевиков всю полицию Соединенных Штатов. И они это отлично понимают. Отсюда и цепь. Один замок у нее на щиколотке, другой – на поручне в душевой кабине.
И от второго у нее в кармане есть ключ.
Она могла бы его вынуть и через десять секунд получить свободу: по крайней мере свободу передвижений внутри автофургона, – однако за ней постоянно кто-нибудь наблюдал. Ключ – единственный шанс. Второй попытки не будет.
Парень за ноутом некоторое время смотрел на Зулу, ожидая реакции, потом его внимание вернулось к экрану. Он некоторое время возил пальцем по сенсорной панели, затем вновь покосился на Зулу – проверить, глядит ли она на него, – и развернул ноутбук к ней. С другого конца коридора было не очень видно, но она рассмотрела несколько своих фотографий, снятых на Дне благодарения и других семейных мероприятиях. Сверху большими буквами стояло: «ВЫ ВИДЕЛИ ЭТУ ДЕВУШКУ?» – и телефонный номер с кодом Западной Айовы.
Даже с расстояния в тридцать футов страничка вызвала у Зулы целую мешанину чувств. Радость и гордость от того, что родные ее ищут. Острое горе от того, что до такого вообще дошло. Ярость, что этот козел пытается манипулировать ее эмоциями. Досада, что у него до определенной степени получилось.
– Как тебя зовут? – спросила она.
– Можешь называть меня Закиром, – ответил он.
Парень, велевший называть его Закиром, был крупный и рыхлый в сравнении с другими моджахедами. Скорее всего офисный работник. Компьютерщик в страховой компании, решила Зула. Работа скучная, девушки не любят, в душе разлад из-за того, что продался Западу, – и вот, навещая родителей в Пакистане, он выходит на контакт с проалькаидовскими психами и оказывается в списке людей, которым можно позвонить, если движению понадобятся свои люди в Ванкувере. Теперь он здесь и не жалеет. Надо думать, парень еще не очухался после того, как его подняли в три утра и велели ехать к «Уолмарту», и убивает время тем единственным, что умеет делать хорошо, – возится с компьютером.