Вирус «Reamde»
Шрифт:
Чонгор заглянул в бумажник: куча венгерских денег и пара случайных евро.
Он посмотрел на Капитана, который по филиппинским стандартам выглядел почти стопроцентным азиатом. Как местные связаны с Китаем? Смутно представляют, что их предки явились оттуда много веков назад? Или постоянно катаются туда-обратно?
– Какие деньги он согласен принять? – спросил Чонгор Юйсю.
– Согласен на наши юани, – заверила она.
– А еще?
Юйся перевела, и Чонгор услышал, как Капитан сказал «доллары».
Девочка убедилась, что сумка не сулит никаких чудес, отцепила от нее ручонку малыша и побрела
Беседа стихла – Капитан не сводил глаз с бумажника.
Не упуская момента, Чонгор сказал Юйсе:
– Нам надо в какой-нибудь город, где есть гостиница, Интернет и откуда ходят автобусы, например, в Манилу. Есть такой поблизости? И как туда проще попасть – морем? По суше?
Время от времени в паре километров от берега проносились грузовики и над джунглями вырастали густые клубы коричневой пыли.
– Он не дурак, – заметила Юйся. – И так понятно, что он посоветует.
– Убеждай любыми словами. Лишь бы вывез.
У Юйси с лодочником появилась тема для беседы, Чонгор тем временем добрался до пакета Зулы и открыл бумажник. В него словно пальнули дробью разнообразных эмоций. Это был стыд за свое неджентльменское поведение. Ужас при мысли, что он копается в вещах мертвого человека. Дикий интерес ко всем сторонам ее жизни. Пронзительное ощущение потери, затем решимость поскорее выбраться и отыскать Зулу – вдруг она еще жива. Боязнь не найти денег и неуместное чувство благодарности: среди канадских банкнот разного достоинства обнаружилось несколько новеньких американских двадцаток.
– К югу на побережье есть город с гостиницей, куда приезжают туристы, – сообщила Юйся.
– Местные туристы? Филиппинцы?
– Говорит, только белые.
– Далеко?
– На его лодке в такую погоду часа три. Или можно пойти голосовать на дорогу.
Марлон поднялся и подошел ближе. Он был с головы до ног в песке и сиял. Все трое обменялись взглядами и согласились идти морем. Чонгор достал двадцатку из бумажника Зулы, помахал в воздухе и протянул лодочнику.
Тот явно остался доволен. И тем не менее…
– Он хочет больше, – проговорила Юйся ледяным тоном, по которому Чонгор понял, что его уже перехитрили и переторговали.
Тогда он взглянул на «Сел-аню», окруженную суденышками, которые были ничуть не хуже, чем у их знакомца.
– Скажи, дадим еще, когда довезет, – попросил Чонгор. – А не хочет, поинтересуйся,
– Почему ты платишь американскими деньгами? – полюбопытствовал Марлон.
Пока Юйся переводила, Чонгор показал ему пустую сумку, а в ответ на изумленный взгляд кивнул в сторону «Сел-ани»:
– Один из них меня обдурил.
Лодочник еще немного поспорил для порядка и пошел к морю, жестом приглашая за собой.
Судно оказалось внушительных размеров: метров двадцать в длину и около метра в самом широком месте корпуса, который в поперечном сечении напоминал букву V – борта поднимались вокруг пассажиров как стены. Похоже, в здешних краях считалось обязательным ставить на всё ходящее по морю по два балансира; на этой лодке балансиры – просто толстые жерди, – как и большая часть лодки, были выкрашены в синий цвет. Поперек корпуса тянулись еще три такие жерди, державшие балансиры. По ним с ловкостью канатоходцев носилась команда: юноша лет двадцати и мальчишка вдвое моложе. Они постоянно улыбались – веселые то ли от природы, то ли от выгодной сделки. Оба принялись за обычные матросские дела, а старшой сел на корму к мотору. Юйся, Марлон и Чонгор устроились посередине под синим навесом. Теперь, когда трудный торг был позади, их окружили почти невыносимым гостеприимством: младший усиленно потчевал водой и разноцветными сладкими напитками из потертых пластиковых бутылок, старший развел огонь в каменной жаровне и стал готовить рис.
Путешествие заняло не три, а скорее два часа, хотя большую часть они проделали под парусом. Как только отошли от мелководья и остальных лодок, облепивших «Сел-аню», капитан заглушил мотор и вместе с ребятами поднял парус, который выглядел не многим приличнее того, что состряпали Чонгор, Марлон и Юйся, однако тянул куда лучше, и вскоре лодка резво неслась вдоль берега.
Почти всю дорогу Чонгор прокручивал в голове стычку с филиппинцем в футболке «Селтикс», разбирая по косточкам свою глупость и составляя мысленный каталог упущенных возможностей изменить ситуацию и вернуть деньги.
Марлон, похоже, прочел его мысли, усмехнулся, протянул руку и похлопал по плечу:
– Все ништяк.
Чонгора, вроде бы слишком взрослого, чтобы всерьез относиться к такой поддержке от продвинутой молодежи, слова Марлона здорово ободрили.
– Правда?
Он взглянул на Юйсю, но та уже давно и крепко спала, чуть приоткрыв рот. Чонгор вдруг заметил, что она очень красива: как Мадонна в церкви. Когда Юйся бодрствовала, ее энергия и сила характера затмевали всё, и черт лица было по-настоящему не разобрать. Примерно так же не видишь стеклянной оболочки лампы, пока та горит. В иной вселенной Чонгор увлекся бы ею, а тут пусть остается ему младшей сестрой.
Он поймал на себе взгляд Марлона. На «Сел-ане» Чонгор несколько раз замечал (по крайней мере ему так казалось), как между Юйсей и Марлоном проскальзывала нежность, и гадал, случится ли у них любовь, но беспощадные условия исключали всякую возможность романтических отношений. Рассчитывал ли Марлон, что теперь все изменится? Если да, приревнует ли он за этот долгий взгляд? Однако ничего подобного на его лице Чонгор не заметил. Сам же он плохо умел скрывать чувства и надеялся, что Марлон поймет его правильно.