Вирус «Reamde»
Шрифт:
Все-таки не зря он столько занимался на эллиптическом тренажере. Любой другой толстяк его возраста уже давно бы отдал концы. У Ричарда было чувство, что он обливается потом сколько себя помнит.
Он вполне уверил себя, что Чет мертв, когда тот шевельнул рукой, сел и поднес к глазам бинокль. Ричард едва не заорал, как всякий, кто видит ожившего мертвеца. Ему почти что расхотелось подходить ближе, однако долгий подъем по глыбовой осыпи позволил одолеть первобытные страхи.
– Привет, – сказал Ричард с десяти футов.
Чет снова лег и некоторое время не двигался.
– Додж. Ты пришел.
– Ты вроде бы удивлен?
– Просто я знаю, что ты очень
– Для тебя у меня время всегда найдется. Мог бы уже усвоить.
– Спасибо. Я ценю. Всегда ценил.
– Перестань так говорить.
– Да ну, Додж, ты ж видишь – я не жилец.
– Ты один раз уже умирал – на кукурузном поле. Помнишь?
– Не-а. У меня была амнезия. Забыл?
Чет хохотнул, и Ричард улыбнулся в ответ.
– Тогда-то, – продолжал Чет, – я и понял про параллели с меридианами. Что мы живем на шаре. Параллели идут себе и идут. Меридианы загибаются к полюсам, так что начало и конец у них общие. Когда «Наутилус» – первая атомная подлодка – достигла полюса, экипаж послал телеграмму. Знаешь, что в ней было?
– Нет, – соврал Ричард, хотя сто раз слышал, как Чет рассказывает Паладинам Септентриона эту историю.
– «Девяносто градусов северной широты». Понимаешь, они не указали долготу, потому что там все меридианы сходятся. Они были на всех меридианах и ни на одном. Это сингулярность.
Ричард кивнул.
– Рождение и смерть, – сказал Чет, – полюса человеческой жизни. Мы как меридианы – начало и конец у нас общие. Мы расходимся от начала и движемся каждый своим путем через озера, моря, пустыни и горы. Но в конце мы все сойдемся, и этот конец будет очень сходен с началом.
Ричард кивал, боясь, что, если заговорит, голос его не послушается.
– Ты знаешь, где мы? – спросил Чет.
– Где-то довольно близко к границе, – выдавил Ричард.
– Не просто близко. Глянь! – Чет вытянул руку, затем раскрытой ладонью описал над головой полукруг. Ричард, посмотрев сперва в одну, затем в другую сторону, увидел редкую цепочку геодезических знаков.
– Мы на сорок девятой параллели, – объявил Чет. – Мои ноги в США, а голова – в Канаде. – Судя по выражению лица, этот факт был для него чрезвычайно важен, так что Ричард снова кивнул. – Я перегораживаю границу. Их меридианы окончатся здесь.
– О ком ты?
Чет неопределенно махнул на север и протянул Ричарду бинокль. Тот уперся локтем в валун, навел окуляры на склон и подкрутил резкость. Невооруженным взглядом поверх бинокля он различил две движущиеся фигуры на расстоянии футов ста одна от другой. В бинокль стало видно, что оба – вооруженные темноволосые мужчины, похожие на моджахедов. Тот, что шел впереди, был плотного сложения, с автоматом через плечо. Второй, худощавый, нес за спиной винтовку. Снайпер.
– Арьергард, – сказал Чет. – Догоняют остальных. – Он хохотнул и закашлялся. Ричард примерно догадывался, что Чет отхаркивает, поэтому не стал на него смотреть. – Так спешат, что не оглядываются.
Ричард в удивлении отвел бинокль, и его немолодые глаза с трудом сфокусировались на Чете. Тот кивал в сторону склона. Ричард вновь отыскал моджахедов, затем перевел взгляд вверх и наконец различил что-то движущееся – трудно сказать, что именно, потому что оно сливалось с бурыми камнями, как капля глицерина перетекая с глыбы на глыбу. Ричард, не меняя положения головы, поднял бинокль. Наконец ему удалось разглядеть пуму, спускавшуюся по глыбовому развалу. В свете закатного солнца ее глаза горели как фосфор. Пума смотрела на спешащих по склону людей.
– Мать честная, – пробормотал Ричард.
Чет
– Зула сказала, что эта зверюга уже одного из них прикончила.
– Хм. Людоед.
– Они боятся людей. Не трогайте их, и они вас не тронут, – сладким голоском защитника природы проговорил Чет. В этих краях пумы нападают на людей постоянно, и нежелание зеленых признать, что для хищника человек ровно такая же добыча, как любая другая, служило в шлоссе источником неиссякавших шуток.
Ричард наконец увидел предлог перевести разговор на более важную тему.
– Вот что, Чет: надо уходить. Эта зверюга наверняка нас уже унюхала.
– От меня так сильно воняет?
– Ты знаешь, о чем я. Здесь оставаться нельзя. Ты безоружен. Если тебя не убьют моджахеды, убьет пума.
– Я не безоружен. – Чет расстегнул мотоциклетную куртку. Под ней было термобелье, с одной стороны насквозь пропитанное кровью и выпирающее бугром, то ли от повязки, то ли оттого, что рана опухла. Однако между термобельем и курткой была закреплена парашютным тросом толстая металлическая пластина, чуть выгнутая, с надписью кириллическими буквами.
– Думаю, тут сказано что-то вроде: «Этой стороной к противнику», – сказал Чет и, увидев недоумевающее лицо Ричарда, добавил: – Русская противопехотная мина направленного действия.
Несколько мгновений Ричард оторопело молчал.
– Если они могут, – добавил Чет, – смогу и я.
– В смысле взорвать себя?
– Ага.
– Я никогда не представлял тебя террористом-самоубийцей.
– Когда ты уже покойник, это не самоубийство.
Ричард не нашелся что ответить.
– Теперь слушай, – сказал Чет. – Тебе пора отсюда валить. Ты уже на расстоянии выстрела из винтовки. Уходи. Твой меридиан еще не закончился, тебе есть куда идти. А я вижу перед собой полюс. Эти ребята на склоне достигнут его одновременно со мной.
– Там и увидимся, – только и смог выдавить Ричард.
– Буду ждать.
Ричард обнял Чета – легонько, чтобы не сделать ему больно, – но Чет обхватил друга рукой и притянул себе, так что его грудь коснулась мины, а щеку царапнули окровавленные усы Чета. Потом отпустил. Ричард повернулся и пошел на юг. Перед глазами мутилось от слез, и он вынужден был хвататься руками за камни, чтобы не подвернуть ногу.
Насчет доступности для выстрела из снайперской винтовки Чет был совершенно прав, так что Ричард первым делом постарался убраться с линии прямой видимости. На неровном склоне, заваленном глыбами и рухнувшими стволами, это было относительно просто, и тем не менее Ричард понимал, что свободно двигаться сможет только в лесу, до которого оставалось еще с полмили. По пути наверх он карабкался меж камней и бревен, напрягая и без того усталые мышцы. Тогда ему приходилось огибать участки подтаявшего снега, но теперь он подумал, что по ним можно съехать: это быстрее, хоть и рискованней, – однако после прощания с Четом Ричард чувствовал паническое желание поскорее предупредить Джейка и, может быть, догнать по дороге Зулу. Он перебрался на довольно большой участок заснеженного склона, тянущийся до самого леса. Ноги сразу заскользили, и, чтобы не плюхнуться на зад, Ричард немного согнул колени, наклонился вперед и поехал на подошвах ботинок, словно на лыжах. Так довольно часто делают, если склон и условия позволяют, и у Ричарда, как у владельца кэтскиингового курорта, было много случаев попрактиковаться. Он преодолел расстояние до леса много быстрее, чем если бы перебирался с глыбы на глыбу. За это время он трижды упал, последний раз – намеренно, чтобы не врезаться в деревья.