Вирус "В-13"
Шрифт:
– Фу, черт! – О'Патли передернул плечами. – Опять какая-то голливудская стряпня с удавленниками, призраками и прочей галиматьей.
Ниже большой афиши была наклеена дополнительная- «Сверх программы». Она невольно задержала внимание О'Патли, в какой-то мере отвечая на занимавшие его мысли. Он просмотрел афишу, подумал и прошел мимо.
Но, пройдя несколько шагов, он вернулся, задумчиво посвистел и подошел к кассе кинотеатра.
Кинодраму «с ужасами» О'Патли так и не посмотрел, однако в редакцию вернулся с запозданием, его уже ожидали гранки
Редактор с размаху плюхнулся на заскрипевший стул, подвинул к себе графин и, залпом выпив стакан воды, долго разглядывал в круглой пробке графина свое искаженное изображение.
В решении поставленной задачи было достаточно много и риска, и фантазии. И все же она казалась ему выполнимой… Выпив еще один стакан воды, он подвинул к себе гранки и принялся за работу…
На следующий день О'Патли постарался освободиться раньше.
Выходя из редакции, он захватил с собою фотоаппарат с мощным телеобъективом…
Господин Эксон гневается
– Когда вы ликвидируете забастовку на заводе? – вас спрашиваю! господин Эксон хлопнул ладонью по столу – с чернильного прибора покатилась на пол латунная крышка.
Шеф полиции стоял вытянувшись и нервно подергивал щетиной усиков. В его душе боролись возмущение и осторожность.
Какое имеет право этот боров кричать на него, фон Штрипса, бывшего офицера германской армии, кавалера Железного Креста. Сейчас он тоже стукнет кулаком по столу и крикнет: «Молчать, хам! Вон из кабинета!» Рука фон Штрипса уже сжалась в кулак…
– Я постараюсь, – сказал он. – приложу все усилия…
– Вот что, фон Штрипс, – даже не глядя на него, сказал господин Эксон, вы получаете у меня больше, чем получает наш министр. Но если вы через два дня не найдете зачинщиков забастовки, я снижу ваш оклад на одну треть. Еще два дня – наполовину… А через неделю я вас выгоню, фон Штрипс, к дьяволу. Вы слышите? К дьяволу!..
Не снимая ни пальто, ни шляпы, господин Эксон прошел в кабинет к фрейлейн Морге. Она неторопливо поднялась ему навстречу.
– Я рада вас видеть. Примите пальто и шляпу, – резко бросила она своему рыбоглазому служителю, который, понятно, не слышал ни слова – все это говорилось специально в адрес невежливого гостя. – Господин Эксон, я прошу извинить моих нерасторопных слуг.
Господин Эксон недобро посверкал глазами, однако снял с себя шляпу и пальто.
– У вас такой расстроенный вид, – участливо сказала фрейлейн Морге, наливая в бокалы вино из графина на столе. – Надеюсь, вы здоровы?
– Неприятности, – пробурчал господин Эксон, по-хозяйски усаживаясь в кресло.
– Догадываюсь.
– Не мудрено, сейчас об этом знает уже полгорода. Но вот если о забастовке узнает военный министр, то я, наверное, потеряю заказ. И все это по милости вашего болвана в полиции.
– Болван в полиции скорее ваш, чем наш.
Господин Эксон не терпел возражений. Щеки его начали медленно розоветь.
Эта фрейлейн держит себя так, словно она здесь хозяйка, а он
– Черт знает что! – слова у господина Эксона вырывались шипящие и злые, как струйки пара из-под крышки котла, готового взорваться. – Похоже, что и с вашей лабораторией я тоже лечу в трубу. Когда наконец, вы дадите мне вирус?! – почти закричал он.
– Вирус есть.
– Это чепуха, а не вирус! Чтобы заразить вашим вирусом человека, нужно бегать за ним со шприцем.
– Не совсем так.
– Я хочу знать, когда вы дадите мне настоящий доброкачественный вирус, который можно будет продать, как военное оружие… Вы знаете, сколько стоит мне вся ваша лаборатория!
– Конечно, – невозмутимо ответила фрейлейн Морге, – я же все-таки заведую клиникой.
– Так вот, скажите мне, заведующая клиникой, – едко скривил губы господин Эксон, – когда я перестану платить, а начну получать? – плачу направо, плачу налево; оплачиваю неустойки, штрафы полиции, лаборатории. Черт побери! – не бездонный мешок. Когда я перестану платить, я вас спрашиваю? Что это у вас в руках?
– Счет, господин Эксон. Дополнительные расходы по клинике. Всего на двадцать пять тысяч.
Господин Эксон оторопело моргнул. Губы его сжались в тонкую щелочку. Он медленно протянул руку, взял счет, старательно сложил его пополам, еще раз пополам… потом быстро разорвал его на кусочки и бросал на ковер.
– Вот! – выдохнул он.
– Что ж, – сказала фрейлейн Морге, доставая из стола чистый бланк, – мне придется выписать новый счет.
Лицо господина Эксона из розового стало темно-багровым. С безмятежной улыбкой фрейлейн Морге встретила его взбешенный взгляд. Со злорадным удовольствием она точно рассчитала паузу и сказала в ту самую секунду, когда с его губ били готовы сорваться непростительно оскорбительные слова.
– Я попробую спасти ваш военный заказ. Тем самым избавлю вас от штрафа, сумма которого во много раз больше моего счета. Вот список стачечного комитета бастующих, – и она толкнула по столу листок бумаги.
Господин Эксон закрыл рот. Недоверчиво протянул руку к листку. Прочитал.
– Как вы это узнали? Почему их не знает шеф полиции?
– Вы же сами сказали, что он болван. Потом у него свои методы, у меня свои. Мои оказались лучше. – также знаю и главного руководителя забастовки, председателя стачечного комитета. Это электрик из пятого цеха Дэн Марти.
– Но его фамилии в списке нет.
– Его фамилии в списке нет, – согласилась фрейлейн Морге. – Он уже у меня.
– Как так?
– Очень просто. Дэн Марти заболел.
– Ага… – господин Эксон начал понимать. – Вы мне его покажете?
Через несколько минут два санитара ввели в кабинет Дэна Марти. У него только что прошел припадок, босые ноги его бессильно подвертывались на ходу. Но глаза смотрели прямо и осмысленно. Он подумал, что его ведут к врачу, и вместо этого увидел перед собой торжествующее лицо хозяина завода дизелей.