Шрифт:
Книга первая
Голубое безумие
Берлин… Весна. Начало мая тысяча девятьсот сорок пятого года.
На улицах фашистской столицы, впервые за все время десятидневного штурма, вдруг наступила непривычная тишина.
Над просторами Европы замолкли отголоски последнего орудийного залпа.
В городах затихли сирены воздушной тревоги. Жители уже снимали с окон шторы светомаскировки, доверчиво вглядывались в ясное весеннее небо. Выбегали на улицы
Война закончилась!
Разговор в тишине
Далеко от Берлина, в городе, на улицах которого за все время войны не разорвался ни один артиллерийский снаряд, в комнате с большими венецианскими окнами, стекла которых никогда не заклеивались крест-накрест бумажными полосками, над круглым полированным столиком из мореного дуба с мягким хрустальным звоном встретились два бокала, и произошел следующий разговор:
– У вас еще сохранилось отличное шампанское, Эксон?
– Кажется, последняя бутылка из довоенных запасов. Велел подать в честь нашей встречи.
– Вот как?.. Что ж, благодарю! Признаться, не ожидал, что мой визит будет расценен вами как радостное событие, стоящее последней бутылки такого превосходного шампанского.
– Я всегда к вам хорошо относился…
– Я знаю.
– Разрешите налить еще…
– Э, нет! С вами, Эксон, нужно разговаривать на свежую голову. Я еще не забыл, как вы перехватили у меня завод военных дизелей в Зиттине.
– Ну что вы, право…
– Не оправдывайтесь, пожалуйста! Тем более что я не собираюсь вас упрекать. Наоборот, с того дня я почувствовал к вам уважение.
– Хорошо, тогда посоветуйте, что мне сейчас делать с этим заводом? Война закончилась, я боюсь, что не найду заказчиков на мои дизели.
– Продайте завод мне.
– Вам? Что же вы будете с ним делать?
– Я буду выпускать мясорубки.
– Мясорубки?! Вы шутите.
– Так же, как и вы, Эксон. Вам удалось провести меня один раз, и вы уже считаете, что имеете дело с простаком? Дорогой мой, вы прекрасно знаете, что найдутся заказчики и на мои авиамоторы, и на ваши дизели.
– А вы не считаете, что в скором времени величина военного потенциала того или иного государства станет зависеть не только от числа бомбардировщиков с вашими моторами и танков с моими дизелями?
– Что ж, где-то вы правы, Эксон. Тут поговаривают о создании новой супербомбы, будто бы она мощнее любой существующей в тысячи раз.
– Я уже слыхал о ней. Новый вид бомбы представляет интерес, но, как я уже знаю, для ее изготовления необходим колоссальный энергетический потенциал, десятки заводов – нет, это не для нас с вами. Притом, как я считаю, у этой сверхмощной бомбы недостатков будет больше, чем достоинств.
– Поясните, Эксон.
– Охотно! Как вы знаете, после использования любой бомбы остаются трупы и развалины. И чем бомба мощнее – тем больше трупов и развалин. Мертвецов нужно хоронить, дома заново строить. Супербомба невыгодна экономически.
– Ну, на это можно и не обращать внимания. Победителей не судят.
– Думаю, будут судить. Времена наполеонов прошли.
– Что же нам остается делать, Эксон?.. Жаль, конечно, что у нас с вами нет заказов на какое-либо новое, такое же мощное, но более бесшумное оружие.
– Оно уже есть.
– Вот как? а именно?
– Микробы.
– Глупости, мой дорогой. Я знаю, что японцы несколько десятков лет возятся с чумой, холерой и прочими пакостями. И все без толку. Не так уж трудно обезопасить население.
– От заражения чумой и холерой – да. Но что вы скажете о микробе, который еще не известен миру; против которого медицина еще не имеет ни средств, ни опыта борьбы. Допустим, я покажу вам маленькую пробирочку и скажу, что содержимым ее можно заразить тысячи человек.
– Все равно хлопот не меньше: их потом придется либо лечить, либо хоронить.
– В том-то и дело, что нет… Микроб не убивает. Он, как бы вам сказать…
Объяснение было кратким.
В комнате наступило молчание. Затем голос, ставший чуть хриплым, спросил:
– У вас… у вас есть такой микроб, Эксон?
– К сожалению, еще нет. Но у меня есть человек, который сможет его вывести.
– Фу-у!.. Так какого же черта вы затеяли этот разговор! Да вы знаете, сколько приходит ко мне таких изобретателей, ученых-шарлатанов, которые предлагают и новые газы, и новые пушки, и зараженных комаров, мух, и даже клопов, и прочую ерунду. Вот не думал, что вас можно заинтересовать такими фантазиями.
– Но это действительно ученый. Он видный немецкий профессор, работал в Германии по заданию Гитлера.
– Скажите пожалуйста!
– Не иронизируйте. У меня есть документы. Фюрер даже рассчитывал с его помощью поправить свои дела.
– Так почему же он их не поправил?
– Русские заняли Берлин раньше, чем профессор успел закончить свою работу.
– Хм… И теперь он обратился к вам.
– Нет. О нем рассказал мне его помощник. Я послал за профессором самолет. Вы можете поговорить с ним.
– Наконец я понял вас, Эксон. Вы хотите, чтобы я вложил свои деньги в ваше микробное предприятие?
– Да.
– И не подумаю. Я не верю в микробы. Вы скажете, у меня не хватает фантазии, – пусть так. Да, я верю только в видимые и осязаемые вещи: пушки, бомбы, самолеты… Впрочем, денег я могу вам дать. Под залог вашего завода.
– А что, если такой микроб у меня все-таки будет?
– Тогда, мой дорогой, я сам приду к вам и буду просить, чтобы приняли меня, хотя бы счетоводом, в ваше предприятие… Действуйте, Эксон!.. Но мой совет – производите все ваши работы с микробами где-нибудь подальше. Иначе разговоров будет не меньше, чем после взрыва хорошей бомбы. Боже вас упаси ввязывать правительство. Пусть пока что это будет ваше частное дело.