Вирус волшебства
Шрифт:
Вот чем занимался мой учитель в свободное от работы время. Я подумал, что за всем этим стоит какой-то гораздо более значительный смысл, покуда скрытый от меня, но решил, что спрашивать об этом сейчас не время.
Учитель торжественно засучил рукава.
– Начнем! – сказал он, но вдруг остановился. – Я очень волнуюсь. Кстати, Вунтвор, о чем это ты все время думаешь? Ты хотел что-то спросить?
Тогда я рассказал ему о ведре.
Я всегда хочу как лучше, но мои руки часто делают совсем не то, что им
Что мне было делать? Я тупо смотрел на оставшуюся в руках веревку, которую хотел привязать к ручке ведра. Не надо было ставить его на самый край. Потом я заглянул вниз и, не увидев в темноте ни зги, в отчаянии пнул стенку колодца. Вот если бы веревка каким-нибудь волшебным образом взяла и сама обвязалась вокруг ручки ведра – все устроилось бы как нельзя лучше!
И вдруг я понял, что это возможно! Что с помощью волшебства можно привязать веревку к ручке. И тогда я побежал в кабинет к волшебнику за помощью. Ну конечно, если он будет не слишком занят.
– Сделаем, – отозвался волшебник. – Ну и руки у тебя, Вунтвор! Не говоря уже о ногах, росте и всем остальном! Ладно, будем надеяться, что ты этим переболеешь.
Эбенезум подергал себя за бороду:
– Но этот случай должен послужить тебе уроком. Если хочешь стать волшебником, ты должен тщательно взвешивать все свои действия. Любое твое движение, от самого незначительного до наиважнейшего, может так или иначе повлиять на результат колдовства, а следовательно, и на твой заработок, а возможно, и на всю твою дальнейшую жизнь. Ну пошли разбираться.
Я встал, чтобы идти с учителем к колодцу. Но вместо этого волшебник отступил на полшага назад, поднял руки вверх и своим низким глубоким голосом пробормотал несколько слогов. Что-то чувствительно стукнуло меня по коленке. Это оказалось ведро.
– А теперь… – начал было волшебник и вдруг удивленно вскрикнул: – Что за… – Его повело вперед, и он тут же обернулся посмотреть, кто это толкается.
Это был дым. По крайней мере так сначала показалось. Зловонное голубовато-серое облачко повисло над начерченной в пыли звездой. Оно клубилось и колыхалось и наконец приобрело очертания человека.
Волшебник указал вниз. На полу появился грязный след, отметивший путь прокатившегося ведра, которое невесть как сюда попало.
– Пентаграмма! – воскликнул Эбенезум. – Я нарушил пентаграмму!
Волшебник схватил со стола небольшой нож и наклонился к лучу звезды. Кончиком ножа он дорисовал частично стертый луч до конца… и наткнулся на огромную синюю лапищу. Она принадлежала еще более огромному туловищу, состоявшему, казалось, из одних шипов, когтей и рогов.
– Это
Мерзкая тварь раскрыла рот и провозгласила голосом, напоминающим землетрясение:
– Звони в колокола и бей тревогу! Я нашел из Голоадии дорогу!
Эбенезум невесело усмехнулся:
– Хуже, Вунтвор. Это рифмующий демон!
Противное создание шагнуло к свече. Когда оно подошло к свету, я разглядел то, что с большой натяжкой можно было назвать чертами лица: щелочка рта, над ней пара волосатых ноздрей и глазки, такие маленькие и злобные, что их даже с бусинками нельзя было сравнить.
Существо опять заговорило:
– Опять вы, люди, в дураках! Пред вами, люди, демон Гакс!
– «В дураках» и «Гакс»? – Эбенезум еще больше расстроился. – Это и рифмой-то нельзя назвать!
Демон Гакс обнажил свои темные заостренные клыки:
– Я новичок в стихосложении. Но это не улучшит ваше положение.
Эбенезум кивнул мне:
– Видишь? С размером тоже плохо. – Волшебник в раздумье подергал себя за бороду. – Впрочем, может быть, негодяй считает это своей поэтической находкой.
– Меня смутить не удастся вам. Я разорву вас пополам!
Демон с быстротой молнии кинулся на волшебника, намереваясь вонзить клыки ему в горло. Но Эбенезум ничуть не уступал этой твари в быстроте реакции: челюсти клацнули и в зубах чудовища остался лишь головной убор учителя.
– Не надо так усложнять, – посоветовал волшебник, засучивая рукава, – Эбенезум, когда колдовал, любил, чтобы руки были свободны до локтя. – Для начала надо выбирать рифмы самые простые.
Демон помедлил, сосредоточился, отчего в глотке у него что-то жутко заклокотало:
– Ну тогда… – Он откашлялся в огромный немытый кулак. – Я грозный Гакс Унфуфаду. Я убиваю на ходу!
Эбенезум тем временем проделал в воздухе сложные движения и произнес какие-то непонятные слова, вследствие чего демон оказался заключенным в серебряную клетку. Он взревел:
– Плести вокруг меня интригу?! – Гакс вопил все громче. – Вот вырвусь – покажу вам… Нет, так не пойдет. Какая рифма к «интригу»?
– «Фигу», – предложил волшебник.
– Да ты смеяться вздумал, что ли! Смотри, вот вырвусь из неволи!
Демон только глянул на прутья своей клетки – и они задрожали.
– Боюсь, с ним могут быть неприятности, – вздохнул Эбенезум. – Ну ничего, Вунтвор. Сейчас я преподам тебе краткий урок обращения в прах.
– Гакс смерть несет. Не сладить с нею! Гакс с каждой рифмой все сильнее!
– Да-да, конечно. Потерпи еще немного. Будь умницей. – Эбенезум окинул взглядом книжные полки на стенах комнаты. – Ага! Вот он, тот самый том!
И он достал с верхней полки тонкую коричневую книжицу с золотым тиснением на обложке: «312 простейших обращающих в прах заклинаний».