Шрифт:
Пролог
Земля, месяц назад
Телевизор почему-то не работал. Ни один канал из возможных двадцати, не считая тех, что дополнительно по подписке. Экран показывал однотонный синий цвет. Никак не реагируя на щелчки пульта.
Телефон не ловил сеть. И интернет на нем тоже отсутствовал. Перезагрузка не помогла, как и попытки реанимировать домашний вай-фай перезапуском роутера. Компьютер выдавал ошибку при подключении к сети и также не видел интернет в
Ольга вздохнула, испытывая то противное тянущее чувство внутри, обычно предвещавшее большие неприятности. Время до выхода из дома стремительно уходило, и ее точно не похвалят за опоздание, но решение проблемы не давало покоя. Она выглянула в окно, где по проезжей части неслись машины, а люди спешили на работу. Вот только сегодня они казались более дерганными, чем обычно. Вот парень трясет телефон в руках и явно ругается. А там, на другой стороне улицы, водитель спрашивает дорогу, а прохожий активно жестикулирует, объясняя направление. А на остановке толпятся люди, но никто не смотрит в телефоны. И наушников нет. Странно. И уже не похоже на обычное совпадение.
Ольга решительно вышла на лестничную площадку и постучала в дверь соседней квартиры. Опоздание она потом объяснит. В конце концов, у нее и часы переработки имеются. Простят.
— Тамара Пална, это я!
Девяностолетняя старушка к своим годам обзавелась крайне недоверчивым нравом. Дверь открывала только знакомым после тщательного изучения гостя через глазок. Сегодня процедура идентификации прошла в рекордно-короткие сроки. Буквально через минуту, после шороха двух замков и задвижки, дверь распахнулась, и соседка в махровом домашнем халате, надетом поверх ситцевой ночнушки, высунула голову в подъезд. Быстро оглядела лестницу и махнула рукой:
— Заходь!
Ольга привычно скользнула внутрь просторной трехкомнатной квартиры, бывшей пределом мечтаний троих внуков Тамары Павловны. Пока та старательно закрывала замки, девушка остановилась посреди коридора.
— У вас тоже телевизор не работает?
— И телевизор, и телефон, — кивнула старушка и медленно направилась на кухню, поманив гостью за собой. — Только вон, домашний работает. И радио.
Ощущение приближающихся проблем стало более явным. Заныл желудок, напоминая о гастрите. А за ним и печень потягивать начало. Ольга приложила руку к боку и постаралась успокоиться. Ничего. Еще ровным счетом ничего не случилось.
На кухне посреди обеденного стола гордо возвышался раритетный телефонный аппарат с диском. Рядом с ним стояло уже современное радио, вещавшее музыку. Тоже странность. По утрам у них должны идти новостные передачи. Хотя бы и в шутливом формате перепалки ведущих. А тут… музыка.
— Электричество есть. Вода тоже. Уже хорошо. Ты запасы сделала? — деловито поинтересовалась хозяйка квартиры, усаживаясь за стол и водружая на нос очки. Рядом с телефоном легла старая записная книжка.
— Да у меня всегда есть, только… Вы что, думаете, что…
Договаривать Ольга не стала. Последний раз про запасы они с Тамарой Павловной разговаривали во время самоизоляции. Когда люди в панике скупали гречку и
— Война?
Слово выскочило как-то сипло. Недоверчиво. Да и какая война? С кем? И ничего ведь еще не происходит. Только пальцы Тамары Павловны крутят старый диск, набирая чей-то номер, а вот взгляд… Старушка посмотрела на нее поверх очков. Так пристально и насмешливо. Словно поражалась наивности и глупости.
— Деточка, ты ведь не первый год живешь на свете, — некто на том конце провода не торопился брать трубку. — Думаешь, если бы у нас обычный сбой прошел — по радио еще не вещали бы о том, что правительство все исправит? Раз молчат — значит, сами не знают, в чем дело. И если не знают…
Вот теперь кольнуло и в сердце. Легонько. Будто иголкой. И дышать тяжело стало. Ольга опустилась на табуретку. В войну она поверила. Как-то вот сразу и полностью. А услышав, как гудки в трубке сменились старческим покашливанием и чьим-то недовольным голосом, замерла.
— Спишь еще, старый хрыч? — ласково поинтересовалась Тамара Павловна. — А ты знаешь, что у нас тут творится? Давай, просыпайся и поднимай своих бездельников. Я уже в Калугу позвонила, и во Владик. По всей стране нет сети. Какой? Обыкновенной! Интернетовской. И кирпич мой молчит. Пришлось по-старинке. А ты все спишь! Я не кричу! Ты знаешь, как я кричать умею. Вставай, говорю. И это… — голос старушки неуловимо изменился, став тихим и серьезным. — Ты уж выясни, что происходит, Ванюш. Сам знаешь, мне лучше правду, чем неизвестность.
Невидимый собеседник что-то ответил и повесил трубку. Соседка сделала то же самое и прямо взглянула на Ольгу. Уже без насмешки.
— Ты бы, детонька, в магазин сходила.
Девушка кивнула.
— Можно от вас маме позвонить? Она у меня в деревне. А телефона нет.
Стационарный она отключила еще год тому, а вот мама не стала. И правильно.
— Звони, — бабушка подвинула к ней аппарат. — А потом сходи все-таки в магазин.
В магазин Ольга сходила. Порадовалась, что делала заначку не только в банке на счете, до которого теперь при всем желании не доберешься, но и дома. Наличными. Вот они и пригодились. Тем более что в магазине безналичную оплату не принимали. Банкоматы не работали. Люди ругались. Шумели. Но как-то не в полную силу. Растерянно. Ожидая, что вот-вот все наладится.
Товар на полках тоже еще не разобрали. И Ольга набирала в тележку консервы. Рыбные. Тушенку. Ананасы и персики. Потом их может не быть, а сладкого захочется. Лучше сразу взять. Она пристально изучала сроки годности. Выбирала молоко в хорошей упаковке. Его и заморозить можно. Сохранится. Круп у нее хватало. Соли и сахара тоже. А вот макароны кончались. И масло подсолнечное лучше тоже взять. А с ним и сливочное.
На кассу она подошла, готовая ко всему. И лежащая в сумке колотушка для отбивания мяса придавала уверенности. К счастью, опасения не оправдались. Очередь скопилась совсем небольшая. И до кассы Ольга добралась быстро.