Шрифт:
Глава 1
С первых дней ноября пасмурная погода накрыла весь город. Затянувшие небосклон тучи буквально давили на улицы и дома, заставляя людей сутулиться. То усиливающийся, то ослабевающий, идущий несколько дней подряд, дождь притушил огни города, заставив выцвести даже рекламные щиты и неоновые вывески магазинов. Перешагнув очередную лужу, я поглубже засунул мерзнущие руки в карманы куртки. Порывы ветра то и дело пробирались под полы одежды, вызывая озноб во всем теле. Ко всему прочему, у меня со вчерашнего дня начали болезненно слезиться глаза, и я еще сильнее втянул голову в поднятый воротник, в попытке уберечь лицо от
«—Капюшон что ли надеть? — висящий за спиной, он уже наверняка вымок, и я лишь ускорил шаг, передумав: —ладно, так дойду, недалеко осталось»
По мере приближения к станции метрополитена, народу становилось все больше и больше. Подъезжающие друг за другом коммерческие маршрутки выгружали людей, порождая столпотворение. Автобусы муниципального транспорта так же вносили свою лепту, добавляя в массу пешеходов социальных льготников. Людей, носящих медицинские маски, почти не было видно. После того, как стало известно, что поражающий лёгкие вирус, дарует человеку возможность накапливать эм-энергию, а потом и мутировать, усиливая собственные возможности, каждый стремился переболеть полезным недугом.
—Куда прёшь?! — раздраженно пихнув локтем, сагрился на меня мужик, обдав перегаром и, не задерживаясь, продолжил идти ко входу в метро.
Повторяющийся день ото дня, маршрут от дома до работы, занимал почти час времени. Первые сорок минут я шел в постепенно уплотняющемся людском потоке, довольно быстро преодолевая большую часть пути. Остальное время приходилось продираться сквозь идущих навстречу людей, порождая невольные конфликты. Не выспавшиеся и двигающиеся в частично бессознательном состоянии, жители столичного города источали негативигипертрофированно реагировали на любое раздражение.
—Будь ты проклят! — вонь от гнилых зубов сопровождала очередное пожелание в мой адрес.
—Хорошего дня, — почти миновав плотный поток, я не смог разминуться с толстой женщиной и немного задел её плечом.
Вырвавшееся пожелание «хорошего дня» являлось профдеформационным рефлексом, полученного за время работы в должности официанта. Расположенное в пешеходной доступности от станции метрополитена, Бистро оказалось единственным местом на приемлемом удалении от дома, куда я смог устроится работать после окончания школы. Думая вначале, что не имеет особого значения, кем работать и чем заниматься, лишь бы заработать на справку для военкомата и суметь перейти на альтернативную службу, к текущему моменту я больше так не думал.
Запоздало решив сказать тетке с гнилыми зубами в ответ что-нибудь более «достойное», я оглянулся. Взгляд заскользил по спинам быстро удаляющихся людей, я слишком долго копался в собственных мыслях и упустил нужный момент. Простояв так почти целую минуту, я дождался лишь того, что еще один человек, на этот раз какая-то девушка, проходя мимо, стукнула меня сумкой. Поймав её раздраженный взгляд, я невольно ссутулился, после чего развернулся и двинулся прочь.
Экран мобильного телефона включился, среагировав на доставание из кармана куртки и показал начало восьмого. Дверь для персонала Бистро открывалась ровно в семь тридцать, приходить раньше не имело никакого смысла. Ни дождь, ни снег, ни ветер, ничто не могло повлиять на охранников, педантично следовавших инструкции, и считавших нормальным держать пришедших пораньше на работу людей на улице. Миновав центральный вход в Бистро, я прошел до конца здания и свернул во двор. Ни детской площадки, ни газонов, ни скамеек, здесь ничего не было, близость к станции метрополитена накладывала свой отпечаток на благоустройство примыкающей
—Привет! Не открыли ещё? —поприветствовал я кассиршу и администратора, две женщины стояли и курили перед закрытой дверью.
—Привет, Игорёк, —глянув через плечо, ответила Света, а Юля демонстративно дернула за ручку двери и, не добившись результата, сделала очередную затяжку.
—Все никак не бросить курить, да? — вспомнив их обещание завязать с куревом, произнес я, стоило сигаретному дыму потянуться сизым облаком в мою сторону.
—А у тебя что, глаза слезятся? —переглянувшись между собой, заулыбались подружки: —так это не от дыма, это tau-мутация началась!
Упоминание об одной из разновидностей мутации, меняющей зрение и позволяющей в последствии видеть то, чего не видят обычные глаза, заставило сжать губы и отвернуться. Необдуманно болтая в перерывах между работой о том, как и чего я добьюсь в жизни, переболев нужными мутациями, я невольно стал объектом насмешек в коллективе. Шутить в ответ у меня не получалось, так что всё, до чего я додумался, так это никак не реагировать на подначки. Впрочем, у меня действительно со вчерашнего дня слезились глаза, так, что отбрасывать шанс того, что я подцепил мутаген, не стоило.
Отойдя от продолжавших курить женщин и встав к ним боком, я первым увидел Леху, «вырулившего» из-за угла здания и направляющегося в нашу сторону. Надетая на нем куртка была застегнута на все пуговицы, штаны отглажены, а волосы уложены с гелем. Добираясь до работы через полгорода, парень ухитрялся сохранить наведенный на себя дома лоск, и это несмотря на последующую поездку в переполненном вагоне метро. Более того, лицо парня лучилось свежестью, как если бы он лег спать в семь вечера и проспал всю ночь, а с утра ещё сделал зарядку.
—Всем привет, здорова, Игорёк! — подойдя ближе и кивнув женщинам, Леха протянул мне руку: — погодка-то бодрит, да!?
—Привет, — ответил я на рукопожатие и кисло улыбнулся.
—Закрыто? Ну, так я еще и покурить успею! — доставая пачку сигарет, Леха нашел позитивный момент в текущей ситуации.
—Еще один курильщик, — буркнул я и сделал пару шагов в сторону, не желая, чтоб дым и от его сигареты сносило на меня.
Лёха, как и я, был официантом, но работа в Бистро ему нравилась. Подвижный и веселый парень никогда не унывал и относился к жизни с завидным энтузиазмом. Пытаясь понять, в чем его «секрет», мне порой казалось, что все дело в Удаче, которая явно присматривала за Лёхой даже во время всемирной пандемии.
Переболев вирусом в конце мая, парень отделался поражением всего лишь десяти процентов легких. Видимо у него имелись хорошие гены, сумевшие победить штамм месячной активности. По статистике, этот штамм поражал от пятнадцати до двадцати процентов тканей, и им переболело большинство населения нашей страны.
Я заболел почти в то же время, в начале лета, но, в отличие от Лёхи и большинства людей, провел в реанимации три недели, а потом еще более двух месяцев в стационаре. Доставшийся квартальный штамм вируса считался смертельным, но, благодаря усилиям врачей, я все-таки выжил. Имея теперь девяносто пять процентов новообразованных тканей в легких, я порой испытывал трудности чтобы вдохнуть полной грудью. Но, это никак не отражалось в мед карте, по которой я считался сейчас полностью здоровым и пригодным для прохождения срочной службы в армии.