Вирус
Шрифт:
— Да погоди ты, Матиз, — прервал второго пилота штурман. — Капитан хочет знать, что мы ему предлагаем и это его право.
— Ханнер, — взял слово Дуст, — меня называют сумасшедшим, мечтателем и всякими другими неприятными для умного человека прозвищами. Но я не просто талант, я — гений. Космическая пыль — это не только камешки и минералы, пусть даже почти в чистом виде, но и тысячи, миллионы, миллиарды микроорганизмов — микробы, вирусы, споры — все что хотите. И каждый раз, погружаясь в облако, мы ходим по лезвию ножа, который эти невидимые твари всадят нам в спину, не
— Что это значит? — не понял Джим. — Повреждений у нас нет.
— Обшивка цела. Но для некоторых микроорганизмов она — не преграда. Мы четверо: я, Матиз, Занеф и Блюмингейм имеем некоторую защиту против этих мелких тварей. Не зря же мы привлекли в качестве судового врача такое светило медицинской науки, как наш доктор. Еще работая на военных Звездной Федерации, он создал уникальное средство защиты от некоторых видов биологического оружия в виде специально вживляемых в организм противовирусных имплантатов. Они представляют собой своеобразную колонию лейкоцитов, наделенных собственной матрицей памяти. Это почти что живое существо, которое и помогает нам избежать возможного заражения.
— Постойте-ка, — спросил его Джим с тревогой в голосе. — Значит, мы торчим здесь как лаборатория с подопытными кроликами? И я, и мой экипаж — эти кролики и есть! Ведь у всей команды нет этих ваших защитных имплантатов. Не так ли?
— Какой вы догадливый, — засмеялся Матиз. — Знаете, как называли наш корабль, те, кто был посвящен в дело? Не "Пандора", а "Обреченный охотник". Остроумно, не правда ли?
— Если об этом узнают на "Пандоре", то в новый рейс с вами никто не пойдет! — решительно заявил Ханнер.
— Пойдут, — уверенно ответил Дуст. — Ещё как пойдут. Впрочем, нам нужно ещё вернуться из этого рейса. Зачем загадывать, капитан?
— Значит, мы договорились, Джим? Ведите себя спокойно, и может быть, у вас все будет в порядке, — проговорил Блюмингейм. — И вы получите точно такую же защитную матрицу.
Капитан Ханнер получил время обдумать заманчивое предложение, запершись у себя в каюте.
То, что ему предлагали, было вполне реальным средством заработать не просто деньги, а баснословный капитал, который навсегда избавил бы его от необходимости заниматься многотрудным делом космических перевозок в будущем и смыл бы с него клеймо неудачника. Разве не к этому он стремился?
Но уж слишком этот бизнес отдавал криминалом. И расплачиваться приходилось человеческими жизнями, а Ханнер не привык подставлять чужие головы вместо своей. В этом вопросе его мнение отличалось от мнения доктора Блюмингейма.
После некоторых колебаний Джим решил действовать.
Он выбежал из своей каюты и бросился к отсекам экипажа, думая раскрыть космолетчикам глаза на происходящее и предупредить об опасности, которая над всеми ними нависла.
Но, как оказалось, сообщать было некому. Вся свободная смена находилась в невменяемом состоянии: эти люди в очередной раз испытали воздействие очень дорогого наркотика под названием "Седьмое небо". Им нечего было терять. Излечиться от пристрастия
Капитан понял, что теперь у него, если он хочет спастись, остается только один путь — сбежать. И он направился на палубу спасательных флаеров.
Массивные двери шлюзового отсека бесшумно скользнули в стороны, открыв перед Джимом высокое помещение с ровным рядом летательных капсул. Ханнер вошел внутрь и, пройдя вдоль этого ряда, выбрал себе подходящий быстроходный аппарат "У-17", немного устаревшую, но вполне надежную модель.
Кабина, поддавшись его усилиям, отъехала в сторону, и он расположился в кресле пилота. Привычными движениями, щелкая по тумблерам и кнопкам, Джим активизировал систему запуска, но, к своему удивлению, обнаружил, что вылететь он не может. Двери шлюзовых камер были заблокированы не его капитанским кодом!
— Черт! — выругался Ханнер и, поспешно расстегнув ремни безопасности, вылез из аппарата.
— Что, не получилось? — услышал Ханнер отвратительно ехидный смешок второго пилота Матиза. — Сбежать отсюда не так просто, капитан.
— Где вы? — Джим стал оглядываться в поисках обладателя голоса.
— Мы здесь, Ханнер, — штурман Занеф показался из ниши ремонтников.
В его руках был старый и добрый бластер. За ним вышли Матиз, Дуст и Блюмингейм — вся четверка в сборе. Капитан встал, скрестив руки на груди: он не даст этим ублюдкам повода усомниться в его храбрости.
— Вы решили меня убить? — осведомился Джим. — Что ж, лучшего места не найти. И уединенное место, и космос рядом.
— Не стоит иронизировать, капитан, — произнес мистер Дуст. — Мы ведь предложили вам по-настоящему стать одним из членов нашей команды. Но вы пренебрегли нашим доверием.
— Вы не согласились сотрудничать и знаете наш маленький секрет. Мы просто не можем дать вам уйти, — заговорил Блюмингейм.
В руках у доктора появился диковинный циклоидный предмет с пирамидальным выступом посредине. И он направил его на Ханнера.
— Знаете, что у меня в руках? — спросил доктор.
— Нет. Ничего подобного в жизни не видел. Но, очевидно, эта штука не из приятных, не так ли? — предположил Джим.
— Вы совершенно правы. Приятного в ней действительно мало. Это новый вид оружия, мутагенатор, разработанный при моем непосредственном участии пару лет назад, еще в то время, когда я работал на военных. Одно касание — и ваше тело превратится в фарш из бактерий и вирусов. Но вы, наверное, хотели бы пронаблюдать его в действии?
— Нет, совсем не хотел бы, — ответил Джим. — Ведь вы намерены испытать его на мне, не так ли?
— Вовсе нет.
После этих слов доктор неожиданно повернулся к мистеру Дусту и выбросил руки вперед. Пирамидка стремительно вонзилась в инженера, разворотив ему грудную клетку.
— А теперь немного льда и в открытый космос, — произнес Матиз. — Смотреть на разлагающееся человеческое тело — удовольствие небольшое. Этот Дуст даже после смерти сослужит нам хорошую службу. Прощай, мистер Дуст и пусть твои останки покоятся с миром.