Вирус

Гатаулин Сергей

— Нееееет! — завопил одуревший от переизбытка энергии разум.

Повелитель Солнца распластался на широкой холодной скамейке, спрятавшейся среди березок недалеко от дома, в котором жили друзья. Свет померк, и холодная тьма накрыла разгоряченную голову Дмитрия.

— Молодец, братишка! Феноменальная приспособляемость! Я много лет тружусь аки пчелка, переделывая себя, по крохам изменяя организм, — Вячеслав навис над приятелем. — А он? В мгновение ока переобулся, переделал тело, как оборотень, почти моментально. Класс!

Скрежет звуковых колебаний неприятно резал слух. Гудящее эхо, отражаясь,

прохаживалось по опустевшей голове, вызывая непреодолимое желание заорать. Открыв рот, Дмитрий вдруг понял, что силы на крик не осталось.

— Что это? — прошептал он, ненавидя весь белый свет.

Славка громко засмеялся:

— Самое настоящее похмелье! Опасно сразу впитывать такое количество энергии. С непривычки можно сойти с ума после того, как остановишься. Ты уж извини, дружище, но я был вынужден так поступить. Чтобы привыкнуть к новым возможностям организма и научиться пользоваться им на полную катушку, необходима небольшая встряска — аттракцион страха. Ну и… побочные эффекты наподобие этого. Слишком много в нас еще человеческого, — Вячеслав подмигнул другу. — А ты даже крепче, чем я предполагал. Я, конечно, знал, что твой организм защитит себя, но чтобы так быстро!

Дмитрий почувствовал, как постепенно возвращаются силы. Ощутив присутствие невидимой нити, соединяющей его со светилом, он расслабился, позволяя Солнцу насыщать организм живительной энергией.

— Включи вакуумный генератор на полную мощность, — посоветовал Славка.

— Ты это о чем? — не понял Дмитрий.

Пугачев, глядя на металлический обруч, прикрывающий лоб приятеля, попросил:

— Открой доступ, я попробую объяснить напрямую.

Дмитрий кивнул, и в тот же момент перед глазами появилось объемное изображение точки, возле которой он впервые обнаружил своего вируса.

Оказывается, вакуумным генератором Дмитрий пользовался давно: с тех пор, как совершил первый прыжок. Вспомнилась казавшаяся непреодолимой проблема отведения лишней энергии. Он улыбнулся. Насколько упрощается жизнь, когда знаешь, как использовать приобретенные знания! Энергию вакуума он использовал, но регулировать мощность потока не мог. Вернее, не умел до тех пор, пока Вячеслав не объяснил ему, как это делается. Оказалось, что при правильном подходе это совсем не трудно.

— Кстати, Броненосец, как там наш виртуальный друг, Тромб? — вдруг поинтересовался Славка. — Я лишь слегка коснулся твоих воспоминаний о нем, но не успел копнуть глубже. Ты меня вышвырнул из своей головы — там, в пьяном угаре.

— Думаю, он сейчас готовится к войне с Вирусапиенсом, — грустно вздохнул Потемкин, устремляя взгляд в бесконечность.

На мгновение открывая Славке доступ к своей памяти, он показал ему все, что происходило с ним в его отсутствие.

— В этой войне не будет победителей.

Дмитрий хотел было поспорить, но Вячеслав остановил его жестом руки.

— Благодаря вашим с Тромбом стараниям вирус приобрел разум. Разум уникальный! И он, безусловно, имеет право на существование, как и сам Тромб. Нельзя допустить, чтобы они уничтожили друг друга!

— По-твоему, пусть он нас уничтожит?

— Беда у всех людей одна: всегда кто-то с завидным упрямством жаждет их смерти. Знаю, что ты скажешь, но не забывай,

что люди инфицированы другими вирусами — неразумными. Вирусапиенс только один, и он уникален. Может быть, именно он — последняя надежда человечества и единственное лекарство от смерти?

— Хватит философствовать! — пробурчал Дмитрий. — Нужно идти!

— Куда?

— К гуоркам! Куда еще?

— Так вот сразу — и к гуоркам? — опешил Пугачев.

Заметив нетерпеливый жест товарища, он засмеялся:

— Может, слегка повременить и получше подготовиться? Там ведь не ждут шустрых хомо либерис с планеты Земля.

— Нужно идти, пока они нас не просчитали. Неожиданность — наша сила! — нетерпеливо воскликнул Потемкин.

— Чем бы дитя ни тешилось, — улыбнулся Пугачев, — плакать все одно кому-нибудь придется! — Прыгаем, боец! — добавил через мгновенье, ощущая, что не сможет переубедить друга. — Держись рядом!

Глава восьмая

В МИРЕ ГУОРКОВ

Куда нужно отправиться и что нужно сделать для того, чтобы узнать, кто же мутит воду на Старушке-Земле? И готовы ли герои к битве за родную планету?

Гигантская планета Компа, нырнув в высокоэнергетическое газовое облако, содрогнулась от электромагнитного удара. Противоположно заряженные частицы газа, устремившиеся в сторону планеты, столкнулись с атмосферой и остановились, создав вокруг Компы сияющее гало. Так образовалась странная система — система без звезды. В центре — газовое облако, подпитывающее обитателей планеты энергией и не имеющее права на существование. Даже с учетом невероятных физических законов, характерных для местной Вселенной, оно должно было истощиться, разлететься отдельными атомами в пространстве миллиарды лет назад. Однако этого не случилось до сих пор и, по мнению местных обитателей, не случится в следующие миллиарды лет.

Местные обитатели — гуорки, разумные существа, обожающие принимать охлаждающие ванны. Купание в прохладном растворе очень важно для молодых гуорков. Оно закаляет боевой дух, но, по мнению стариков, не покидающих Ра-преобразователь и отвечающих за управление игровыми площадками, очень негативно отражается на способности молодежи трезво мыслить и может привести к разрушению информационной решетки.

Горные пики, поднимавшиеся до границ перегретого планетарного газового облака, были излюбленным местом отдыхающей молодежи сотни миллионов лет назад, остались таковыми и поныне. Молодые гуорки не столько любили раскаленные вершины, сколько озера, заполняющие кратеры на самых высоких пиках.

Пузырящийся расплав меди шипел и булькал, заполняя один из вершинных разломов до краев, что не мешало двум молодым гуоркам свободно общаться. Плескаясь в ледяном омуте медного расплава и периодически погружаясь в него полностью, плазменные шары энергично обменивались данными.

— Русса, ты зачем ввел в мир Земли сверхкачества? Зачем поступаешь не по правилам? — плеснул металлом возмущенной мысли Аме и нырнул в булькающий расплав. Он изъяснялся в привычной для него грубой манере и, дерзко вспыхивая, едва не касался спокойного Русса пылающей оболочкой.