Вирус
Шрифт:
— И какие же у него условия?
— Он пробудет здесь столько же, сколько вы. Очевидно, полагает, что вам необходим под рукой лечащий врач, — Черч, кажется, веселился. — Майор Кортленд спешно вводит его в курс дела.
— Но Руди не боец.
— Мы все служим как умеем, капитан. Кроме того, ваш друг может оказаться крепче, чем вы думаете.
— Я не говорю, что он хлипкий. Но не желаю видеть, как вы вкладываете оружие ему в руки.
— Ясно, ясно.
Мы вошли в громадный погрузочный док, который еще недавно был закрыт стенами со всех сторон. В сыром воздухе стоял густой запах побелки и бетона. Здесь же выстроился ряд огромных трейлеров, какие
Мы миновали один прицеп, на двери которого черными квадратными буквами было написано: «Двенадцать».
О нем Черч ничего не сказал. Рядом несли караул четверо вооруженных солдат. Двое охраняли подступы, двое не сводили глаз с единственной двери; среди выложенных полукругом мешков с песком торчал пулемет на треноге, его злобное черное дуло смотрело на вход в трейлер.
Я замедлил шаг, нахмурился, ощутив витающее в воздухе напряжение, и почувствовал, как невидимая ледяная рука коснулась сзади моей шеи.
— Черт, — пробормотал я. — У вас тут ходячие покойнички?
— Ну да, — ответил он негромко. — Здесь же, помимо прочего, находится и хирургическое отделение, где лежит пленный. Ну а если отвечать на ваш вопрос конкретно, их у нас шестеро.
— Таких, как Джавад?
Лицо Черча словно окаменело, когда он сказал:
— Все они стали бродягами после больницы Святого Михаила. Один врач, трое гражданских, двое агентов ОВН.
— Боже мой!
— На сегодняшний день трое из них отправлены в бруклинское отделение для изучения. Остальные в трейлере.
— Для изучения? Но… вы же говорите о собственных людях!
— Они мертвы, капитан.
— Черч, я…
— Они умерли.
Глава 47
Гостиница «Иштар», Багдад.
30 июня
— Кто звонил? — спросил Голь, выходя из ванной в малиновом бархатном халате. — Амира?
Тойз передал ему чашку кофе на фарфоровом блюдечке.
— Нет, это снова янки.
— Чего хотел? Подожди… дай сам угадаю. Американцы в итоге зачистили крабовый завод? Очень вовремя, надо сказать…
— Нет, — ответил Тойз. — Судя по всему, они сделали другой объект. Тот, что в Делавэре. Мясоупаковочную фабрику. — Он намеренно отчетливо произнес слово «мясоупаковочную», наслаждаясь звучанием каждого слога.
Голь издал изумленный возглас и отхлебнул кофе.
— Какое невезение. — Он сел и несколько секунд в задумчивости кусал губу. — А что с заводом? Они же должны были обнаружить и уничтожить сначала его.
Тойз фыркнул.
— Правительство США вечно принимает правильные решения в неподходящее время. Как ты там любишь говорить?
— Шиворот-навыворот.
Тойз захихикал. Ему нравилось, когда Голь повторял свои шутки.
Себастьян допил кофе, но не торопился поставить чашку на столик. Тойз услужливо наполнил ее, и они уселись: главный — в кресло у французского окна, набитое слишком плотно, Тойз — на краешек кушетки, держа свое блюдечко на коленях. Из подключенных к МРЗ-плееру колонок лился голос Энди Уильямса, поющего под альт-саксофон на шоу Стива Аллена с Олви Уэстом: «Отыщи меня там, где играют блюз». Тойз перевел всю обширную коллекцию Голя, посвященную истории биг-бенда, в формат MP3. Голь только диву давался, как он нашел для этого время.
Когда песня закончилась, Тойз сказал:
—
— Я уже думал об этом. Тут какой-то подвох. Конечно, было бы лучше, если бы янки сначала попали на крабовый завод. Непонятно, почему они все переиграли.
— А если американцы расшифровали файлы со склада? Ты же сам говорил, что это всего лишь вопрос времени.
— Вернее, точного времени. Я заплатил хорошие деньги за то, чтобы эти файлы не могли вскрыть сразу. Флэш-диск с ювелирной точностью был поврежден, программа специально взломана ровно настолько, чтобы дать по меньшей мере сорок часов форы даже при использовании самого лучшего оборудования. — Он огорченно покачал головой. — Доктор Рэнсон и остальные компьютерщики заверили меня, что не придумано технологий, способных сделать это быстрее.
— А как насчет «Ясновидца»?
Голь отмахнулся.
— Миф. Интернетный фольклор, порожденный фантазиями хакеров. Слухи о нем ходят с девяностых.
Тойз настаивал:
— А что, если он существует?
Голь пожал плечами.
— Допустим, ОВН с помощью «Ясновидца» обогнал расписание. Но что с того? В данный момент, что бы они ни сделали, остановить программу невозможно.
— Ну… Ты же у нас босс, — протянул Тойз оскорбленным тоном, который, как он знал, задевает Голя. — Только все равно не пойму, что делать с крабовым заводом… И не повлияет ли это на исход операции.
— Нет, — произнес Голь после долгого размышления, — вряд ли. Слишком многое уже задействовано. На этом этапе глобальной катастрофы уже не может произойти.
Тойз всмотрелся в его лицо и заулыбался.
— У тебя такой вид! Мне знакомо это выражение. Что ты там еще задумал?
Голь загадочно улыбнулся в ответ.
— Подождем, янки скоро снова позвонит.
— Ммм, — промурлыкал Тойз, — жду, затаив дыхание.
Глава 48
Склад ОВН, Балтимор.
Вторник, 30 июня, 21.24
Интерьер лаборатории представлял собой нечто среднее между заветной мечтой ученого и хаосом творения. Кипы книг и разбросанные компьютерные распечатки, забытые кофейные чашки на столах с диагностическим и криминалистическим оборудованием… Чего здесь только не было — газовые хроматографы, переносные секвенсоры ДНК и еще много разной техники, какой я не видел даже в Государственной криминалистической лаборатории. Машины пищали и жужжали, около дюжины ученых мужей в белых халатах жали на кнопки, прикалывали записки к доске, обменивались угрюмыми взглядами. В центре стоял большой стол, являвший собой некий алтарь современной поп-культуры, и хотя Джо Леджера мало чем можно удивить и он всегда гордился этим, челюсть у сэра Всезнайки малость отвисла. Еще бы, передо мной лежали журналы с ужастиками, маски зомби из фильмов, валялись растрепанные романы соответствующего содержания — десятков пять, не меньше! — и красовалась коллекция фигурок супергероев из «Чудесных комиксов» в образе разлагающихся живьем мертвецов. В этом оазисе резвился, словно счастливый школьник, китаец лет тридцати с небольшим, плохо подстриженный, в гавайской рубашке, которая торчала из-под халата. Вероятно, автор экспозиции, демонстрировавший то ли свой черный юмор, то ли дурной вкус. Черч остановился перед столом — но не слишком близко, — и его безупречный костюм и командирский вид на этом фоне показались настоящей декларацией.