Виса-а-суннивэ
Шрифт:
На холме стояли они под закатным солнцем, и холм возносился среди трав, как корона. И к небу возносил их среди волнующейся травы.
И сказал Энлиль:
– Я пришел.
И грозная Дева (нэна фенри) отбросила серый плащ свой, вьющийся на ветру.
И в золоте сверкающая, владычица предстала перед ним. Владычица Суннивэ стояла перед ним в золоте, шуршащем, как чешуя. Энлиль отшатнулся.
Рукой, закованной в золото, коснулась она волос его, и голосом тихим, как дуновение, молвила:
–
11. Равного себе искала я и не находила. И вот пришел ты, равный мне; и я хочу тебя.
И сказала Суннивэ:
– Ты мой.
И шагнула к нему, протягивая руки. И поцеловала в лоб, там, где сходятся брови. И обвила руками шею его.
– Ты мой!
– сказала Суннивэ.
– И никто не посмеет стать между нами, или степь, цветущая вокруг нас, обратится в пепелище.
И сжал ее Энлиль в руках своих, невольно отвечая на объятия. И сильны были руки его на плечах ее. И шептала Суннивэ, целуя его:
– Это судьба.
12. Страшна была гордыня ее. А у него были глаза безумца или больного, и, похоже, он не понимал, кого держит в объятиях.
Он сжимал ее так, что хрустели кости.
Суннивэ смеялась.
Золото сыпалось с нее, как чешуя, как старая глина с сосуда прекрасной формы. Золото сдиралось вместе с кожей.
Суннивэ смеялась. Потом он обнажил ее.
Он был первый, кто узрел ее без доспехов. Ее тело было как пена и серебрянный лунный свет (гэль арини).
Потом Энлиль взял ее. Взял не как берут любимую, а как солдаты женщин в сожженных ими же городах.
В бешеной радости она принимала его, и им обоим было больно.
Потом он, глядя в землю, седлал коня.
Степь зазвенела под копытами, и его скрыли окрашенные в кровь зарею травы.
Суннивэ сидела на песке. Все тело ее было в ранах, кровь текла по ногам. Она сидела на песке и хохотала.
Серый Призрак перестал тревожить людские пределы.
13. Кшишей в плавнях, змеею в травах скользила она, и никто не заметил ее. Пробралась она спящим лагерем и узрела: голубой стяг над шатром, белый конь у шатра.
Был беден шатер его: слева оружье, справа ложе из шкур. И Энлиль спал распростертый. И легла с ним Суннивэ. Полог трепетал натянутый; оживая в ночи, пахли степные травы, и в отверстие крыши заглядывала большая звезда. И напряглось тело ее, но он не проснулся.
И стала Суннивэ будить его, и ласкать кудри его, и целовать руки и бедра его.
И проснувшись, увидел Энлиль ее в шатре своем и сказал:
– Зачем ты здесь?
И положил он меч между ними, и не могла Суннивэ более прикоснуться к нему.
И с болью сказала она:
– Еще не зажили раны мои, а ты меня больше не хочешь?..
И ночевали они, как братья, в одном шатре, и меч лежал
14. И вернулась Суннивэ в шатер свой и призвала раба своего, и легла с ним, но невесомы были поцелуи раба и ласки не грели. И велела Суннивэ убить его и бросить псам, и лежала одна в шатре своем, тоскуя; и разрывалось сердце ее. И звала она Энлиля сердцем своим, но он не услышал ее.
И встав с подушек, увидела Суннивэ кровь на белом шелку. То были обычные женские крови, и Суннивэ поняла, что надежда для нее погасла.
И отбросив подушки, позвала Суннивэ соглядатаев своих и сказала:
– Идите.
И сказала она соглядатаям своим:
– Узнайте: отчего меня не хочет Энлиль Райнар и нет ли у него девы другой?
И пошли соглядатаи и узрели Райнара с Герти у градских ворот. И Райнар целовал ее.
И вернулись соглядатаи к владычице и сказали:
– Видели мы Райнара с девой у градских ворот, и он целовал ее.
И гневно спросила Суннивэ:
– Отчего вы не убили их на месте?
И сказали соглядатаи:
– Мы не можем убить его, ибо он серебряное кольцо носит на руке своей.
И вздохнула Суннивэ тяжко и прогнала их.
15. И послала гонцов в Город она и сказала:
– Деву отдайте мне - ту, что любит Райнар. Или город ваш ляжет в прах.
И услышала Герти весть эту и вышла к гонцам. И сказала Герти гонцам:
– Город славы моей и любви моей не отречется от меня.
И сказали гонцы:
– Отречется он от тебя, как Райнар от тебя отрекся.
И заплакала Герти и сказала: - Не верю. Град печали моей и боли моей не отречется от меня.
И люди сказали: Так.
И ушли ни с чем гонцы.
И шатры лежали под городом, как звезды. Злые звезды поруганной земли. И сказала Суннивэ, чтобы город сдался ей, но они отказали.
И сказала Суннивэ, что возьмет град сей, измором ли, приступом - но будет так. Но были опущены решетки в граде сем и захлопнуты ворота, и довольно было оружья и всякого припасу, и не отрекся град от дочери своей.
И началась осада и длилась, и было воинов Суннивэ, как песчинок на берегу, но таяли они; а город стоял нетленно.
И подвели стенобитные машины к стенам и камнеметные машины к стенам (монэн од ролэн), но разрушенное за день подымали ночью. И не отрекся град от дочери своей.
И стрелы метали огненные на город сей, но тушили огонь.
И тогда велела владычица повернуть реку, в град идущую. И трудились воины ее с утра до вечера, и покрылись кровавыми мозолями руки их, но повернулась река и устремилась в русло иное. И высохли колодцы в городе, и источники истощились. И настала великая жажда в граде сем. Но не отрекся он от дочери своей.