Вишенка

Тэя Татьяна

Потерять на Западе шляпу, всё равно, что потерять достоинство. Неодобрительно покачав головой, я шагнул в тень соседнего здания. Парня уже успели дотащить до коновязи и пару раз макнуть в поилку. Тот дёрнулся и вроде как начал приходить в себя. Один из работников вернулся за упавшей шляпой и, подобрав её, кинул смятый, ставший бесформенным предмет, на грудь мертвецки пьяного мужчины. Отряхнув ладони, они удалились, оставляя бывшего клиента похрапывать под звёздами в опасной близости от лошадиных копыт.

Из тени крайнего здания отделились две тени — мои подельники. Значит,

всё чисто.

Не сговариваясь, мы шагнули к дому.

Джонсон даже не успел отреагировать, почти с порога получив одну пулю в сердце, вторую в голову и третью в шею. Как опрометчиво для шерифа. Он всегда должен быть начеку. Я удручённо покачал головой.

Наверху раздался топот, я неторопливо перевёл взгляд на лестницу. На последней ступеньке застыла моложавая женщина. Схватившись за сердце, невидящим взглядом уставилась на тело собственного мужа. Она пока не плакала. Просто не успела осознать, что происходит.

Медленно, очень медленно женщина сфокусировала взгляд на нас и, вскрикнув, помчалась в одну из комнат.

Стволом пистолета я дотронулся до полей шляпы, сдвигая её на затылок, а Диггери бросился за ней.

И вот теперь она умоляла меня пощадить её дочь.

— Хорошо, — по слогам произнёс я и, переведя взгляд на девчонку, кинул той. — Выйди и жди меня за дверью.

Парни уже ушли, и я знал, что дом пуст.

Девочка замотала головой, не отрываясь, смотря на мать.

— Детка, иди, — ласково сказала та, пересиливая собственную панику, и, всхлипнув, добавила более твёрдо. — Иди сейчас же.

Девочка поднялась и на трясущихся ногах направилась к двери, но на полпути, передумав, бросилась к матери и, разрыдавшись, вцепилась той в юбку.

Женщина погладила её по растрепанной голове, поцеловала в макушку и, что-то прошептав на ухо, подтолкнула к выходу.

Я скучающе взирал на разворачивающуюся передо мной драму.

Наконец, девчонка вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Её мать затравленно взглянула на меня.

— Закрой глаза, — сегодня я не был настроен, угадывать чьи-либо мысли. Женщина охотно подчинилось. Неужели так легче умирать? Не видя пальца своего будущего убийцы, ласкающего курок?

Женщина снова рухнула передо мной на колени. Губы её зашевелились в беззвучной молитве. Разве за всю свою жизнь она так и не осознала — Господь слишком стар и глух, чтобы услышать и спасти?

— Вы позаботитесь о моей дочери? — дрожащим голосом внезапно спросила она.

Пару секунд я помолчал, взвешивая, что мне делать с лишней обузой. Соглашаться на мольбы этой женщины не было наилучшим решением. Но даже такой ублюдок как я умел держать своё слово. Раз пообещал сохранить ей жизнь, надо позаботиться, чтобы она не умерла на первой же переправе.

— Хорошо, — мягким, почти нежным тоном произнёс я.

Женщина передо мной замерла, сжимаясь от страха. Между бровей пролегла глубокая морщинка. Она не понимала, чего я медлю.

Но выстрел — это всегда неожиданно…

Глава 2

Мы двигались по грязному, загаженному переулку

между домами. Я уже был здесь сегодня.

Сука, узнав меня, радостно завиляла хвостом. Позади неё, в перевёрнутом ящике возились щенки. Маленькое десятилетнее существо, шедшее рядом со мной дрожало и с трудом сдерживало истерику. Крупные слёзы катились из её глаз, и она молча глотала их. И я не мог сердиться на неё, хотя любое хныканье и слабость, обычно сверх меры раздражали меня. И было странно, если бы она не испытывала никаких чувств, детским умом осознавая, что свою судьбу она контролировать не в силах. Хотя нет, она больше не ребёнок. Я заставил её сегодня повзрослеть, резко и стремительно. Жить ли ей или умереть — зависело от моего настроения. Пока что я пребывал в благодушном.

Я стал перебирать в уме, что мне известно о маленьких девочках, и внезапно понял, что ничего о них не знаю. Дети или бывшие дети, называйте, как хотите… я не контактировал с ними, вообще никак. Но она будущая женщина, а женщинам надо заботиться о ком-нибудь.

Решение пришло внезапно.

Подойдя к собаке, я проигнорировал её приветственный добродушный лай, аккуратно обходя её и наклоняясь над коробкой со щенками. С пару секунд я смотрел на них, потом потянулся к тому, чья морда мне показалась поумнее и, схватив его за шкирку, забрал от своры братьев и сестёр. Тот сразу почувствовал опасность и заскулил, беспомощно махая всеми четырьмя лапами в воздухе.

Возле моих ног крутилась вмиг обезумевшая мать. Она больше не виляла и не тявкала: будто вытянувшись всем корпусом по земле, прижав уши к груди и оскалив зубы, она зарычала на меня, защищая своё дитя.

Я пошёл прочь, не обращая на неё внимания, а когда она понеслась вслед, просто отпихнул ногой в сторону. Сука взвыла, но попыток догнать не бросила. Тогда пришлось пнуть сильнее. Щенок в моих руках взвизгнул и забился.

На самом деле я испытывал желание вынуть свой кольт и разрядить в эту собаку оставшиеся пули, но, посмеиваясь про себя, подумал, что на сегодня выстрелов достаточно.

Я уже почти подошёл к девчонке, когда её слова выдернули меня из кокона собственных мыслей.

— Оставьте его. Вы не видите, он боится и хочет к маме, — тонкий девчачий голосок был на удивление строг и силён.

В эту минуту она словно бы забылась, кто перед ней.

Бледный лоб прорезала недовольная морщинка. Растрёпанные волосы, в которых запутались полуразвязавшиеся ленты, развевались за её худенькими плечами. У неё была тонкая кость. Не удивлюсь, что, даже достигнув брачного возраста, она останется такой же хрупкой и плоской.

Я присел перед ней; теперь наши лица оказались на одном уровне. Её нижняя губа начала подрагивать. Похоже, девчонка растеряла всю свою, не пойми откуда взявшуюся браваду.

— Как тебя зовут? — насколько мог ласково спросил я, протягивая руку и поправляя сбившейся в сторону воротничок её незатейливого платьишка. В другой моей руке вертелся и скулил испуганный щенок.

— Алисия. Алисия Джонсон, — заплаканные карие глаза серьёзно смотрели на меня. Я мог видеть дорожки от слёз на её побледневших щеках.