Виски
Шрифт:
«Вспомнил? Но тогда я тебя удержал. И что-то мне подсказывает, что сейчас ты об этом не жалеешь. Ты тогда слез с очень грамотного и поставленного крючка, не то, что сейчас. Там была бывалая вагина, со сформированной головой, а не эта молоденькая соплячка. Ты ее на раз-два раскусишь, а потом она тебе наскучит. Я ж вижу. Нет, это неплохо, только голову иди под холодную струю засунь. Что в ней такого? Да ровным счетом ничего выдающегося. А то, что ты влюбился, так это мы проходили»– Рацуха сделала заключение и замолкла, доверив Андрею, как и всегда право выбора, зная, что он не ошибется.
Глупости
Проснувшись, Андрей слегка опешил. Во-первых, ему не снилось ничего гадкого, а во-вторых, он проснулся не в своей кровати и без похмелья. Пробуждения воспоминаний и сознания не пришлось долго ждать. Он быстренько
Войдя на кухню, он замер. Блондинка была абсолютно без косметики, но очень красива и сексуальна в коротких домашних шортиках и обтягивающей ее совершенную, в понимании Андрея, грудь майке. Она пожелала доброго утра молодому человеку с той улыбкой, увидев которую хочется закрыть глаза, и пока она еще помнится на ощупь попытаться изобразить на холсте, призывая в свои руки талант Да Винчи. Девушка пригласила Андрея присесть за стол, молодой человек охотно подчинился. На кухне царил запах свеже сваренного кофе и какой-то приготовленной еды. Он увлекся разговором с подругой Блондинки, пока та что-то суетилась возле плиты. Андрей посмотрел в ее сторону, еще раз насладившись привлекательностью ее форм сзади, и окликнул девушку, поинтересовавшись, чем она занята. Блондинка обернулась и вновь одарила молодого человека той самой утренней чудесной улыбкой. Сердце не билось, оно сжималось и кололо, то взрываясь, то затухая. Андрей знал, что такое девушка, которая хочет приготовить кофе для него, а что такое, когда она понимает, что должна это сделать. Сейчас он наблюдал, что кофе варится для него с той же заботой и желанием, как если бы у него был сегодня день рождения, а это было его заветное желание, которое с любовью воплощает близкий человек. Через пару мгновений Блондинка умело и легко уже одной рукой перед ним ставила яичницу, а второй чашку свеже сваренного кофе. Андрей расплылся в улыбке, но поймал себя на мысли, что он очень дискомфортно себя чувствует. Нет, все было столь же великолепно, сколь непривычно. И не по тому, что перед ним до этого не ставила какая-нибудь сексуальная особа яичницу и кофе, а потому что его посетило непонятное до этого момента чувство. Будто он о нем читал и слышал истории, но никогда лично с ним не был знаком. Это был уют, гармония и спокойствие, прежде всего, с самим собой. Ему резко захотелось любой ценой продлить это чувство. Оно маячило во всем вокруг: как она, забыв про вилку и нож, уже суетно их доставала для него, как столбик пара лениво и пленительно красиво поднимается от раскаленного кофе, как она не забыла про сахар и пододвинула сахарницу к нему, как остывала яичница на тарелке. Не было ничего лишнего и чего-то, что хотелось бы добавить. Все было, как надо. Она. Утро. Кофе. Здесь и сейчас.
Андрей быстро позавтракал и, попрощавшись с приветливой и доброй к нему хозяйкой дома и своей невероятной Блондинкой, отправился на работу. Дорога до бара пролетела незаметно, и через четверть часа он уже стоял за стойкой. Заспанный Женя неторопливо и нехотя доставал бутылки из шкафов, расставляя их по полкам. Андрей его встретил громким и бодрым возгласом, от чего Женя слегка даже опешил.
– Ты че такой радостный? Тебе сегодня дала какая-то уникальная пизда или просто ты конфетку с
– Жек, я ж говорил, я встал на путь истинный.– Андрей принялся помогать коллеге.
– Ах, да. Точно, забыл. Я это уже слышал раз, дай подумать, точно… Раз двести. Как Она там? Как у вас дела?
Андрей почти ничего не рассказывал в баре про Блондинку. Он некогда лишь упомянул, что встретил, с его слов, великолепную девушку, которая ему крайне симпатична, но не более того. Тогда всех насторожило, что он не позволял ни себе, ни кому-то другому в Ее адрес излишней похабности, что было свойственно ему и этому окружению, а, во-вторых, многие были поражены тем, что Андрей в момент остыл ко всем особям женского пола в баре, начиная от Маши, хостес, и заканчивая новенькой администратором, которая откровенно и недвусмысленно оказывала знаки внимания ему. Артист предложил открыть тотализатор и сделать ставки на Андрея, а именно, как долго его «путь истинный» продлиться на этот раз, но все отказались после того, как выяснилось, что все собираются поставить против Андрея.
– Жень, сегодня я проснулся, пришел на кухню, где меня ждала царская яичница с императорским кофе, который мне подавала сама Богиня не знаю чего, но явно чего-то очень важного и сексуального.
– Ой, ты любитель-то спороть какую-нибудь херню. Ты скажи лучше, вы уже того?– Женя перестал доставать бутылки и уставился на трудящегося Андрея.
– Я могу смело сказать, что мы с Ней спали.
– И как она?– Женино лицо окрасила хитрая и пошловатая улыбка.
– Как– как? Вроде не храпит, теплая такая, мягкая, где надо и упругая, где должно быть. А еще от нее очень вкусно пахнет.
– Слышишь, токсикоман, как она в постели, ты мне ответишь?
– Так мы и спали, Женя, в постели.– Андрей начал закладывать в рожок кофе.
– Андрюх, не томи, как ебется-то она?
– Женя, мне не нравится это слово в отношении Неё– это раз, а два– это Ты «ебешься», причем в уши. Я ж сказал, мы спали! Скажи, я, вроде, всегда называл вещи своими именами. Так вот, если бы у нас с Ней был секс, я бы так и сказал, у нас с Ней был с ног сшибательный трах или вяленький перепих, ну, или что-то в этом роде.
– Правильно я понимаю: ты спал с девочкой, которая, с твоих слов, невероятно красива и со всеми делами, но даже концом ее не пощупал?
– Кстати, я очень переживал, что это Ее разбудит, даже пришлось под утро отодвинуться, потому что, стояк был лютым. Во времена древних греков мужикам, у которых такие были эрекции, даже оружие было не положено. Ты все правильно понял.
– Теряешь форму. Надо бы Артисту рассказать, пусть поугарает и, может, врежет тебе, чтоб не позорил нас.
– Наоборот, набираю форму. Все, закрыли тему. Ты-то как? Давно не работали вместе.– Андрей сделал глоток теплого кофе с молоком и облокотился на стойку.
– Сегодня я проснулся от кошмара, посмотрел на голову на моем плече и снова захотел заснуть! – Женя виновато опустил глаза.
– Знакомо. – В этот момент в бар зашел Артист и громко, будучи еще в дверях, поприветствовал всех присутствующих, перебив утреннею размеренную подготовку к рабочему дню.
Саша сел за стойку. Бар, как и положено для столь раннего времени суток, еще был закрыт, но не для него. Усевшись поудобнее, он, как обычно, заказал себе чашку эспрессо и две стопки текилы. Артист поинтересовался о последних новостях из жизни двух барменов, сакцентировав свое внимание на излишне счастливом виде Андрея. Женя в двух словах пересказал историю, как его коллега провел последнюю ночь, после чего лоб Артиста напоминал лоб Жана Поля Бельмондо или породистого шарпея: на нем невозможно было сосчитать количество складок, а узоры, образованные ими, походили на прибрежные волны штормового океана. Он даже пособолезновал воздержанию и выразил крайнюю степень уважения выдержке Андрея. После Саша увлекся беседой с Женей и даже позволил себе задержаться на еще одну чашку кофе. Андрей внимательно слушал Артиста и своего коллегу, не вмешиваясь в их разговор. В его голове мелькало это утро: странное, красивое, манящее в себя вернуться. Внезапно Артист, который уже засобирался к уходу, обратился к Андрею.
– Андрюх, мне помнится, тут работала такая пухленькая официанточка, которая к тебе все время приставала. Где она сейчас?
– Что, соскучился? Не знаю, может, уволилась. Тоже давно не видел.
– Да нет, мне интересно, чем у вас все закончилось.– Артист с Женей раздались громким смехом. Вопрос был явно риторическим.
– Она назвала меня дрищем, а я ее жирной… – Андрей с совершенно серьезным лицом ответил на вопрос. Двое смеявшихся знали эту интонацию и взгляд, Андрей не обманывал и не шутил.