Виток истории
Шрифт:
— Красиво, — сказал один из землян.
— Красивее, чем в театре, — промолвил другой. Обида зашевелилась в груди Пригорелого-7. «Может быть, они не осознали по-настоящему, кто я такой?» — подумал он и тотчас стал невидимым. Послышались возгласы:
— Как фокусник в цирке!
— Сравнил… Тот еще и не такое выделывает!
За одно мгновение Пригорелый-7, обиженно ворча, промчался несколько кварталов, влетел в открытое окно третьего этажа и здесь остановился отдышаться. До него донеслись голоса. Пригорелый-7 прислушался. За стеной, очевидно на кухне, разговаривали две женщины.
— Без
У Пригорелого-7 появился интересный замысел, и он улыбнулся про себя. Из смеси атомов он образовал новенькую плиту-автомат. Подтолкнул ее, и, тихонько громыхая колесиками, она вкатилась в кухню.
— Вот так сюрприз! — обрадованно загудели голоса.
Потом раздалось нетерпеливое:
— Хватит прятаться, Вася. Выходи. Дай-ка я тебя расцелую!
Раздув ноздри большущего носа, что заменяло ему улыбку, Пригорелый-7 повернул рукоятку видимости. В тот же миг в дверях показалась молодящаяся пожилая женщина. Увидев странную фигуру в скафандре, она почти не удивилась, скорее, огорчилась и спросила:
— Вы затейник из домоуправления?
— Нет, я оттуда, — не скрывая досады, сказал Пригорелый-7, указывая на потолок. Уточнил: — Из космоса.
— Татьяна, иди сюда! — закричала женщина. — Посмотри, какой гость к нам пожаловал! — И, обратившись к Пригорелому-7, добавила: — Ее муж тоже космонавт. Грузовые на Луну водит.
— Но я аж из созвездия Лебедя! — раздраженно выкрикнул Пригорелый-7. — Я летел сюда тысячи световых лет!
— Зачем же вы так волнуетесь? — успокоительно произнесла женщина. — Скажите, вы плиту нам насовсем оставите или только на время? А как вас вовут?
«Ну погоди! — мысленно погрозил Пригорелый-7. Во что бы то ни стало он решил их хоть чем-нибудь удивить. — Сейчас я тебе отвечу без переводчика, на своем языке».
И он назвал свое имя неповторимой, присущей только ему во всей Вселенной гаммой запаха.
— Ох, заболталась я с вами, а там молоко пригорело! — почуя запах, запричитала женщина и бросилась на кухню.
Чуть не плача от досады, Пригорелый-7 заковылял на своих трех ногах к выходу, скатился по лестнице. Он свернул за угол, на шумную многолюдную улицу. К нему подбежали мальчик и девочка в красных галстуках.
— Дедушка, вас перевести? — участливо спросила девочка.
— Да это же инопланетец! Здорово! — воскликнул мальчик, глядя на длинный, с шипами хвост Пригорелого-7,
«Вот кто не потерял способности удивляться на этой несчастной планете! Дети всюду дети», — умиленно подумал Пригорелый-7.
— Дяденька, у нас завтра сбор отряда любознательных. Придете? — спросил мальчик. — Сначала выступит садовод-полярник, потом — участник экспедиции к земному ядру, потом — народный артист, а потом — вы. Ладно?
Пригорелый-7 опустил голову и тихо попросил:
— Проводите меня…
— В Академию наук… — догадался мальчик. — Ну конечно, туда вам и надо в первую очередь.
Он, видимо, понял состояние Пригорелого-7 и подбодрил его:
— Там-то уж вами заинтересуются.
Они втроем стали
Швейцар-автомат указал ему направление. Пригорелый-7 заметил любопытные взгляды нескольких встречных, и надежда снова вспыхнула. Скоростной лифт доставил его на 191-й этаж. На одной из табличек Пригорелый-7 прочел:
«Отметка командировок космолетчикам — комната № 48», там же — «Прием инопланетцев, если таковые явятся».
Эту комнату не пришлось долго искать. Хвост очереди тянулся в коридор. Пригорелый-7 сбросил свой жесткий скафандр марки «Для встреч аборигенов», обреченно вздохнул и спросил:
— Кто последний?
В БУХТЕ ВОЗВРАЩЕНИЯ
Научно-фантастический рассказ
Загремела якорная цепь — кольцо об кольцо, — приковывая корабль. Японское море коротко охнуло, плюнуло брызгами, пеной.
Слава стоял у борта рядом с Валерием, вглядывался в темную воду, угадывал большую глубину. Где-то там скрывается ответ на загадку. Он подумал о своем тезке из лаборатории Михальченко и о тех двух аквалангистах… Что увидели они в морской глубине в последние минуты жизни? Их трупы всплыли на поверхность, как до того всплывала мертвая рыба, без ран, без малейших повреждений, без признаков удушья. Только в некоторых местах на коже виднелись красные пятна, да у одного из спортсменов на лице застыла улыбка — не гримаса, означавшая все, что угодно, а самая настоящая веселая улыбка. Что развеселило его прежде, чем убить?
— Слава, помнишь уговор? — спрашивает Валерий.
Не поворачивая головы, Слава кивает. Но Валерий, как видно, смотрит не на него, а на воду, и повторяет вопрос.
— Я не меняю решений, — говорит Слава. (Это правда, и он любит это повторять.)
Ему кажется, что Валерий улыбается…
Вода тащит на гребне несколько мертвых рыбин и бросает их о борт. Ветер доносит сладковатый запах мертвечины. И, как отмечалось всеми побывавшими в бухте за последнее время, здесь совсем нет чаек. Они каким-то неведомым чувством ощутили опасность и покинули бухту.
Пришла тишина, недобрая, неоднозначная, — тишина перед чем-то, что должно случиться.
На палубу выкатился Никифор Арсентьевич Тукало и густым своим баритоном сообщил, что приготовления окончены. Слава передал с ним распоряжение, и через несколько минут низко над палубой на талях повис рыбообразный серебристый батискаф.
— Пошли, — сказал Валерию Слава и направился к батискафу.
Они постарались расположиться поудобнее — конечно, насколько это возможно. Скрипа и кряхтенья лебедок они уже не слышали. В иллюминаторах потянулись жемчужные цепочки и исчезли. Стекла словно задернулись черными шторками извне и внезапно покрылись серебристой амальгамой. Это ударили прожекторы.