Витпанк
Шрифт:
— О нет, вряд ли это то, что тебе нужно, — сказала мама. — Тюрьма — это так рискованно! Если ты вернешься туда, тебя может взять на поруки моя подруга Кэрол из службы доставки еды на дом, а у нее тебе понравится гораздо меньше, чем здесь, уж ты мне поверь. Она взяла отца Лини из тюрьмы как раз во время ленча. — Мама покачала головой, цокая языком. — Она, разумеется, не стала отпускать его в суд; но все равно все это было в последнюю минуту, ей еще надо было приготовить этот обед — а они настаивали на бефстроганове. Королевская Лосиная Ложа пообещала заплатить за него в полтора раза больше обычного, — так что даже учитывая, что она потеряла залог, Кэрол
— Кэрол всегда работает как бандитка, — сказала я. — Она — настоящий Робин Гуд со свидетельской трибуны.
— Это верно, но все же доставка еды на дом — такое грязное дело! — сказала мама. — Лично я предпочитаю убирать грязь, а не создавать ее. — Она замолчала, созерцая макаронину на кончике своей вилки. — Ты знаешь, к тому же я, кажется, предпочитаю, чтобы погода была скорее слишком холодной, чем слишком теплой. А ты, Молок?
На лице Молока было написано полное отчаяние.
— А?
— Ты предпочитаешь, чтобы погода была слишком холодной? Или слишком теплой? Или давай скажем так: если бы ты мог выбирать, ты бы поехал в Канаду или в Мексику?
— А что? — спросил он безучастно.
— Мы просто ведем застольную беседу, — сказала мама с некоторым раздражением, прокравшимся в ее голос. — Каждый должен знать, как поддерживать светский разговор. Светские разговоры почему-то считаются дурным тоном. Но если бы ты только мог видеть, как некоторые из более стеснительных гостей страдают, сидя рядом друг с другом на каком-нибудь банкете, который обслуживает моя подруга Кэрол, ты бы понял, насколько важно уметь вести легкую беседу.
Она положила вилку на стол и вытерла пальцы о салфетку, прежде чем положить ладонь Молоку на предплечье.
— Молок, это твоя цивилизация, тебе в ней жить, и тебе попросту необходимо стать цивилизованным.
— О’кей, — сказал он. — О’кей, о’кей, все, что скажете, все, что вам угодно, леди. Только верните меня обратно в тюрьму, чтобы я мог признать себя виновным и выплатить свой долг обществу. Как только выйду, я сразу же начну становиться цивилизованным.
— Итак, вот мои хорошие новости, — весело сказала моя мама. — Я хотела приберечь их до после обеда, но твои кровати произвели на меня действительно глубокое впечатление. Обвинение в краже в супермаркете снято.
Его рот распахнулся. Реакция более чем неоригинальная — но по крайней мере неопасная.
— Как это?
Мама развела руками.
— А как ты думаешь? — она наклонилась к нему, сияя как ненормальная. — У тебя есть работа! В «Хлопотливых руках»! Она сгребла обе его ладони в свои и слегка потрясла. — Ты прошел собеседование! Ты блестяще справился с проверочным тестом! Ты в команде! Но знаешь, я с самого начала знала, что у тебя получится. — Она повернулась ко мне, по-прежнему не отпуская его. — Линн, особое мнение? Комментарии?
Я ела, по-прежнему не спуская с него своей пушки.
— Ты же знаешь меня, ма. Я склоняюсь перед твоим верховным суждением. У тебя есть униформа, которая бы ему подошла?
— Ну уж нет, — сказал он, выдергивая свои руки. — Я не стану этого делать! Разнесите мои мозги по всей этой кухне, если хотите, но я не стану этого делать! Я не буду рабом у какой-то спятившей тетки! Вы можете приковать меня в погребе, запереть меня на чердаке, можете меня убить, но я знаю свои права,
— Как это — похитить человека из тюрьмы? — спросила я. — Ма, ты знаешь?
— Нет, понятия не имею, — она рассмеялась. — Похищение людей незаконно. А у меня есть все официальные бумаги и все, что надо — его передали в мое распоряжение, и он пошел по своей собственной воле. В чем дело, Молок, неужели домашняя работа так расстроила тебя? Я знаю, что ты мне не поверишь — но на самом деле гораздо легче убираться в чьем-то чужом доме, чем в своем собственном. Именно поэтому здесь все и выглядело так ужасно до того, как ты тут поработал. Завтра ты можешь вымыть окна и позаботиться о занавесках, у нас есть еще белье в стирку…
— Нет! Вы что, не слышали меня, леди? Я сказал: нет! С большой буквы Н, большой буквы Е, и большой буквы Т! Н, Е, Т — НЕТ!!!
Он испуганно покосился на меня, словно ожидал, что я тут же пристрелю его за это.
— Ты просто устал, — сказала мама, снова беря со стола вилку. — Когда ты хорошенько выспишься, тебе сразу полегчает. По крайней мере, у меня это всегда работало — я частенько чувствовала себя точно так же, после того как целый день вкалывала на отца Линн, а потом он приходил домой пьяный и переворачивал все вверх дном… — Она сунула в рот кусок бефстроганов, и принялась задумчиво жевать. — Я просто вынуждена была разработать систему, понимаешь? Найди свою систему — и ты завоюешь мир. И какое-то время мне действительно казалось, что у отца Линн мозги в конце концов встали на место. Знаешь, нам ведь действительно однажды пришлось приковать его в подвале. Это было просто ужасно, даже несмотря на звукоизоляцию. Но у него уже так хорошо получалось, а потом… — она пожала плечами. — Что ж, мы спасли все, что было можно, и нет смысла плакать над протухшим бефстрогановым. Таким, как он. Впрочем, должна сказать, что от него и наполовину не настолько попахивает, как я ожидала к этому возрасту. — Мама поворочала вилкой в макаронах. — Ты гораздо моложе. У тебя есть реальный шанс. Давай, действуй, милый! Я на самом деле буду плакать над испорченным Молоком.
Он посмотрел на свой бефстроганов и побелел так, что стал почти одного цвета с маминой формой.
— Прошу прощения, — сказала я, вытирая рот. — У меня еще есть несколько дел, которые мне нужно сделать — а сегодня мне, разумеется, еще не представилось такой возможности.
— Иди, дорогая, Молок здесь приберет. Одна неделя обучения у нас, — прибавила она, обращаясь к нему, — и ты сможешь носить униформу. Покажешь себя хорошо за шесть месяцев испытательного срока, и я позволю тебе ездить со мной на переднем сиденье моего грузовика, там, где обычно сидел отец Линн… Линн!
Я приостановилась у порога.
— Что?
Она вытянула руку в воздух и пощелкала пальцами.
— Пистолет, глупенькая!
Не подумав, я уже была готова унести его. И разумеется, тут-то Молок наконец и сделал свой ход.
Но он тоже не очень хорошо подумал — просто бросился на мою маму. Она хлопнула его прямо по зубам тыльной стороной другой руки, так что он слетел со стула и упал на пол. Когда я уходила, мама промакивала салфеткой его разбитую губу, одновременно держа ствол пистолета у него под подбородком. Я едва удержалась, чтобы не пошутить насчет скисшего Молока.