Витязь
Шрифт:
Варяг стоял над ним, страшный и неподвижный. Его мертвые глаза смотрели прямо вперед. Люди замерли, не в силах даже вопить от ужаса. Все взгляды были прикованы к грозному чужаку, который только что лишил их надежды… Варяг молчал. Рысенку почудилось, что тот борется с чем-то внутри себя, пытаясь заговорить.
– Ваш род должен жить! – Повернулся и медленно пошел мимо расступающихся в страхе людей к чернеющей стене леса. Все молчали, глядя на его удаляющуюся фигуру. Тот уже почти дошел до деревьев, когда юный Вячко вдруг схватил лук и с каким-то плачущим криком выпустил стрелу…
Сашка, если это еще был он, медленно шел к лесу. Навязчивая пустота прочно завладела его умом. Он пытался вырваться из нее, помня Хагеновы наставления, но – тщетно. Люди и весь мир вокруг превратились во что-то непонятное и ужасающе прекрасное. И стрела, та, что летела ему в затылок, тоже была прекрасна. Да и не стрела это была вовсе. Да и не было ее…
Нечто сделало нечто и отправилось далее, пытаясь стать человеком.
Никто не успел увидеть, как варяг отбил стрелу. Что-то вспыхнуло, блеснуло. Силуэт колдуна затуманился, и стрела ушла в сторону. Вячко, не веря своим глазам, снова как во сне натягивал тетиву, когда сильный удар сбил его с ног. Рысенок стоял над ним с лицом, искаженным от ярости.
– Недоумок! Ты хочешь, чтобы мы умерли все? Это не человек! Это Бог Войны! Кто ты такой, чтобы стрелять в Бога?!
Другой голос, дребезжащий старческий голос кудесника, перебил его:
– Это
Кудесник отвернулся от них и велел людям уложить тело вождя в костер. Вскоре к небу рванулось пламя…
Рысенок смотрел на пляску языков огня и думал. Думал о том, что род Выдры будет жить и станет данником Синеуса… Должен жить, как сказал варяг… А что он, Рысенок? Каково его место в этом новом мире? Что он может сделать для своих сородичей? Могущество, свидетелем которого он был, потрясло охотника до глубины души. Он хотел присоединиться, пристать к великой удаче варягов, вкусить ее и разделить с ними, чтобы через Рысенка к ней, этой удаче, причастился весь род… Эта зима будет тяжелой. И потому ныне его место здесь… Но по весне… Рысенок знал, что, едва вскроются реки и сойдут последние снега, он отправится в варяжский город, чтобы вступить в дружину этого вождя, который смеялся, идя на смерть. Именно в его дружину.
Пламя танцевало, унося в небеса пепел прошлого. Наступало неумолимое, словно стена щитов, новое время. И чтобы не быть погребенным под его тяжкой поступью, нужно идти в ногу с ним…
Даже богам холодно в зимнем лесу, особенно если они не совсем боги и одеты в одну лишь рубаху, штаны да сапоги… «Эх, шубейку бы!.. Яринка, ты слышишь? Я иду к тебе…»