Шрифт:
Глава 1. В Аду
Очнувшись, Виктория никак не могла понять, где находится. Она лежала на спине. Над ней на лазурном небе светило солнце, которое не грело, а лишь излучало холодные яркие лучи. Приподнявшись и откинув с лица прядь золотистых волос, девушка огляделась. Ее взору предстал темный океан, ровный песчаный пляж и странная тропическая растительность, внешне напоминающую ту, что обычно растет в джунглях. Но это было совсем не обычное место. В воздухе витала таинственность, безумие, что-то неописуемо ужасное и прекрасное. Каждый вдох
Окинув взглядом собственное тело, сильное и стройное, Виктория с удовлетворением отметила про себя, что хоть ее молодость и красота при ней. Действительно, девушка была столь прекрасна, что едва ли могла найтись дерзкая соперница, чьи прелести были бы более совершенны, чем у нашей героини.
Вдруг рядом приземлилась невиданная машина, из которой вышел странный человек, кутавшийся в черный плащ с капюшоном, и, не сказав ни слова, взял ее на руки и посадил кабину. Виктория спрашивала, кто он, что это за место, но ответом было лишь гробовое молчание.
Машина взлетела и девушка ахнула. Внизу простиралась неведомая, чудесная страна. Прекрасные величественные дома невиданной красоты самых разнообразных форм и размеров сверкали на солнце, все выглядело очень приветливым. Но сердце ее сжалось от страха. Что-то было не так. Нет, все было не так! Она почувствовала, что теряет сознание.
Виктория пришла в себя, лежа на удивительно удобной кровати, рядом с которой стояла темноволосая женщина неопределенного возраста, одетая в черное одеяние довольно странного покроя. Нельзя точно сказать, была ли она хороша собою или дурна, но ясно было одно — холодность ее затмевает все прочие черты как внешности, так и характера. Неприветливо улыбнувшись, незнакомка сказала:
— Добро пожаловать туда, где ты вольна властвовать вместе с другими женщинами.
Виктория пребывала в смятении.
— Что? Где я? Кто вы?
Женщина продолжала улыбаться, но улыбка эта напоминала оскал хищника. Елейным голосом она негромко, но внятно прошептала:
— Это Ад, дорогая. Ад мужской половины человечества. Сатана отправляет сюда всех недостойных, а мы распоряжаемся ими по своему усмотрению. Ты умерла и тебе выпала честь быть среди нас. Так пользуйся же своим положением!
Виктория закричала:
— Я не хочу! Нет! Пожалуйста, заберите меня отсюда, оставьте!
Никак не прореагировав на отчаянный вопль, женщина покинула комнату.
Чувствуя, что сейчас сойдет с ума, Виктория попыталась взять себя в руки и, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться, заставила себя осмотреться и оценить то место, в котором она находилась.
Ничего похожего на эту комнату Виктория никогда раньше не видела. Стены были темно-бардового цвета. Но создавалось впечатление, будто стены эти не только ничего не ограничивают, а, напротив, можно шагнуть сквозь них и попасть куда-то. Виктория поежилась. Ее не привлекала перспектива очутиться в месте, еще более страшном, чем это. Сама она лежала в мягкой теплой постели розоватого, чуть кровавого, цвета.
Огромное количество самых разнообразных мыслей крутилось в ее голове. Смерть, Ад, мужчины, Сатана,
Сейчас ей больше всего хотелось, чтобы рядом был человек, на которого она могла бы положиться, и который защитил бы ее. Еще не успев толком представить себе этого защитника, Виктория вдруг недалеко от своего ложа увидела молодого человека, застывшего в почтительной позе.
Он слегка приклонил голову, сложил руки на груди и стоял так, словно ожидая приказаний. Виктория с интересом оглядела его. Это был прекрасно сложенный молодой мужчина с иссиня-черными волосами и чуть смуглым лицом, на котором застыло выражение скорби. Но вряд ли это делало его менее привлекательным.
Виктория спросила:
— Кто ты?
— Один из ваших бесчисленных рабов, Госпожа. — Голос его звучал негромко, ровно и отчетливо.
Такой ответ ее не удовлетворил, и Виктория поинтересовалась вновь:
— У тебя есть имя?
— Я раб, Госпожа. Уже давно у меня ничего нет. Теперь я обречен во веки вечные служить вам.
Виктория усмехнулась:
— Мне? Но я в этом не нуждаюсь.
— Боюсь, что рабы здесь являются единственным вашим развлечением, Госпожа.
Раб грустно взглянул на Викторию, которая пребывала в замешательстве, и продолжил:
— Осмелюсь также сказать вам следующее, Госпожа. Ваше слово здесь — закон. Если вы пожелаете, чтобы я или другой раб что-то сделал или с ним что-либо случилось, то вам нужно всего лишь подумать об этом. Я уже не владею ни душой, ни разумом, ни телом, хотя все это у меня есть. Если захотите, я буду сколько угодно ублажать вас в постели, или же расскажу историю своей жизни, или буду умирать от чумы, или страдать от любви к вам… Словом, вы ограничены лишь рамками своей фантазии. О, Госпожа! Вы не представляете, как жестоки здесь женщины! Каким ужасным пыткам они подвергают своих рабов! Все наше существование здесь состоит из боли, крови, страданий…
Голос раба прервался. Виктория поняла, что стоящий перед ней человек полностью в ее власти и, кроме того, ужасно боится ее действий. Впервые она почувствовала себя королевой, имеющей безграничную власть и возможности. Но ей не хотелось причинять какой бы то ни было вред этому… рабу.
В любое другое время девушка тотчас согласилась бы провести несколько безумных ночей с этим потрясающим мужчиной, но сейчас она была далеко не в том настроении. Виктория обожала слушать, и когда раб упомянул об истории своей жизни, она не преминула обратить на это внимание. Теперь же она приказала:
— Я хочу, раб, чтобы ты рассказал мне о своей жизни. Все от начала и до конца.
Раб покорно произнес:
— Слушаюсь, Госпожа. Но вначале позвольте сказать, что нет ничего мучительнее, чем раскрывать человеку свою душу. А я расскажу вам все, ибо не могу ничего утаить.
Раб сел в кресло, которое раньше Виктория почему-то не заметила. В кресле этом раб сидел как на троне. Так он казался еще более величественным, и внешность его была настолько притягательной, что Виктория не могла оторвать от него взгляда.