Вий. После

Прошло семь лет, с той поры когда церковь с паночкой ведьмой заколотили досками. Селюки хутора обходили стороной то место, заросшее травой и кустарником. Малороссы хутора

знали это место в долине, окруженное буками и дубами, знали что и было тогда в те три ночи.

Халява и Горобец же в ту пору служили в Киевской церкви в сане диаконов. Однажды после службы Горобец завёл речь о Хоме Бруте.

–Хома б был диаконом тоже, а потом и протоиереем, а потом и митрополитом.

–До митрополита еще и дослужиться надо, а Хома курил люльку и закладывал горилку, он бы и до протоиерея не дослужился бы, произнёс Горобец.

– Слухай Халява, а поихали ка в этот хутор, шо не далеко от Киева.

– А зачем?

–Проведем службу в той самой церкви, поглядаем и шо за место там, где три ночи провёл наш товарищ Хома Брут.

– Сейчас март, холодно, а в мае можем.

– Тогда в мае.

Наступил май, Малороссия зазеленела,

после малоснежной зимы. Горобец и Халява заполнив брику мукой, сухарями, свечами, духовными книгами отправились из Киева в тот зловещий хутор.

Прошло два часа в пути, и Халява произнёс

– Что-то май прохладный, а вон там шо такое?

–Это шинок, местный холерный жид держит его уж лет 20, ответил извозчик.

–Во жиды, как Микола в поле не пашут, а горилкой торгуют, навариваются. А горилка то какая там?

– Бурда бурдой, жидовского смерда б на каторгу за такую бурду, но пьют, и такое пьют, и дешевше чем в других шинках.

Заехав в этот шинок, Халява, снял рясу и прогутарил,

–Эй клятый жид, ты налил горилки?

Из шинка, ветхой избушки, вышел седой и мелкий жид.

–Конечно панови, налил, и в дорогу разлил.

–На мешок муки обменяешь горилку?

–Обменяю, панови, обменяю.

–Смотри погань жидовская, коли твоя горилка бурда, спалим шинок.

Конец ознакомительного фрагмента.