Вижу Цель
Шрифт:
— Привет! — Судя по интонации, княгиня улыбнулась. — Ты как?
— Даже не знаю, что тебе сказать, — если бы мог, он пожал бы плечами, но фиксаторы удержали его и от этой глупости. — Тела совсем не чувствую, словно его и нет, но говорят, это временно.
— Вообще-то, экстравагантно получилось.
— Ты о том, что мы здесь лежим вместе?
— Ты ведь знаешь, что такое не практикуется?
— Можно подумать! — ухмыльнулся Эрик. — Я лежу и пялюсь в потолок, так что, увы, но полюбоваться твоими прелестями пока не могу.
— Зато я могу. — Эрик не понял, чего больше в голосе Анны, сарказма или сожаления.
— Там все так плохо?
— Могло
— Да, я в курсе, — согласился Эрик. — Спасибо!
— За что это? — "не поняла" Анна.
— Что не впала в истерику и спасла мне жизнь.
— Дурак ты, Эрик Минц! — фыркнула в ответ женщина. — Во-первых, это не ты меня, а я тебя должна благодарить. Это ты мне жизнь спас. И, между прочим, не в первый раз.
— Не говори глупостей! — остановил ее Эрик. Он совсем не для того спасал ей жизнь, чтобы потом выслушивать благодарности. Главное, что все с ней обошлось. И дело не в том, что сейчас они любовники. В прошлый раз ему такое и в голову прийти не могло, но он все равно бросился в бой. Просто в жизни есть ситуации, когда невозможно не вмешаться.
— Серьезно? — возмутилась вдруг Анна. — Ты, значит, мне спасибо сказать можешь, а я нет?
— Я не это… — начал было оправдываться Эрик, но Анна его быстро заткнула.
— Я не закончила! — Что ж, сейчас с ним говорила не младший лейтенант Анна Монк, а княгиня Эгерланд, которая, наверное, с рождения умела устанавливать дистанцию.
"Установила", — признал он не без доли восхищения. Сам он пока так не мог, хотя изменившиеся обстоятельства его жизни требовали обратного.
— Извини!
— Извинения приняты, — разом успокоилась женщина. — И вот еще что. Зарубите себе на носу, кавалер, я никогда не впадаю в истерику. Слышишь меня, Эрик? Ни-ко-гда!
— Слышу, — подтвердил он. — Верю. Знаком "Доблести" просто так никого не награждают.
И в самом деле, такими наградами не разбрасываются, а ее за дело при Парацельсе наградили именно знаком "Доблести".
— Что там было? — О том, что тогда случилось и за что ее наградили, Анна ему никогда не рассказывала. Не хотела, наверное, и Эрик не настаивал, предполагая, что на то у нее есть причины. Возможно, веские, а, может быть, и нет, но она в разговорах этой темы не касалась, ну и он не настаивал.
— Был бой.
— Лаконично, но не по существу, — возразил Эрик. Сейчас он, пожалуй, заработал право знать, и отказываться от этого права не собирался.
— Итак, — развил он свою мысль, — был бой. Это и ежу понятно. К слову, я вспомнил потом… Веришь или нет, но я видела, как крейсер "Жуайёз" ведет бой. Так что я представляю, какая там тогда была мясорубка. А теперь рассказывай!
— Да не о чем, собственно…
— Не увиливай!
— Эрик, я всего лишь артиллерийский офицер и в системе Парацельса командовала орудийной башней. И даже не главного калибра…
— Не забывай, Анна, я там тоже был.
— Ладно, — вдруг согласилась женщина. — Хорошо, Эрик! Будь по-твоему! — Сейчас ее, похоже, проняло по-настоящему, даже тембр голоса изменился. — Ты там был. Шел в атаку, производил пуски… Но ведь, и они по тебе стреляли, разве нет?
— Еще как стреляли, — подтвердил он, вспомнив по случаю тот бой и заполошную пальбу кораблей противника, атакованных его ракетоносцем.
— Страшно было?
— Страшно? — переспросил он. — Честно сказать, во время атаки возникают такие перегрузки, что о страхе просто забываешь. Не до того. К
— Но не случился.
— Никак нет.
— И в истерику ты не впал.
Как ни крути, она была права. Ее он заподозрил в склонности впадать в истерику, а скажи о нем самом кто-нибудь что-нибудь в этом роде? Оскорбился бы, наверное, рассвирепел и был бы в своем праве. Однако, когда это коснулось Анны, он, не задумываясь, предположил, что она недостаточно крепка духом, и это, если подумать, более чем естественно. Сколько ни пытайся относиться к женщине, как к равному партнеру, все равно рано или поздно ты почувствуешь дистанцию, потому что у мужчин и женщин разные рефлексы, и с этим ничего не поделаешь. Мужчины — агрессоры, женщины — жертвы, такова природа вещей. Генетику ломать под "вызовы эпохи" — тот еще труд!
— Так что там было? — спросил после короткой паузы, потребовавшейся ему, если честно, чтобы преодолеть собственное высокомерие "героического на всю голову самца".
— Был приказ поддерживать непрерывный огонь…
Эрик на больших кораблях никогда не служил, — бой в системе Эно, когда он четверть часа пилотировал крейсер, не в счет, — тем более, он не был знаком с работой артиллерийских башен.
— Я командовала башней 2-го ранга, — объяснила Анна, как видно, хорошо представлявшая себе обстоятельства Эрика. — В такой башне, Эрик, три импульсных орудия средней мощности. Стрелять одновременно они не могут, поэтому работают поочередно с краткими интервалами, создавая то, что называется "боевой ритм". Темп стрельбы может быть нормальным, — пауза в шесть секунд для каждого орудия в отдельности, быстрым — четыре секунды, и очень быстрым — всего две секунды. Поддерживать огонь максимальной интенсивности крайне трудно, а когда по тебе стреляют в ответ… Кажется, все снаряды летят прямо в тебя. Весь огонь противника сосредоточен на одной тебе. А у нас в башне аккумуляторы большой мощности, если прилетит, сам понимаешь, мало не покажется!
Эрик понимал. Как ни мало он знал о службе на тяжелых кораблях, все-таки, являясь офицером флота — да еще и в военное время, — сложно совсем уж не разбираться в такого рода вещах. Любое попадание в башню — беда, попадание с пробитием брони внешнего и внутреннего коконов почти в восьмидесяти процентах случаев приводит к подрыву аккумуляторов. А это уже катастрофа, потому что сразу же вслед за попаданием следует мощный взрыв. Поэтому "контроллер рисков" при очевидной угрозе взрыва "накопителей" мгновенно отстреливает орудийную башню к чертям собачьим, и даже, если расчет при этом каким-то чудом уцелел, вернуться на крейсер своими силами артиллеристы не смогут, а автономность башни, как потерявшего ход летательного аппарата, минимальная…
— Продолжай! — предложил Эрик. — Что там у вас случилось?
— Получили оплеуху, — тяжело вздохнула Анна. — Без пробития, но очень близко к тому. Ну младшие чины сильно испугались, все-таки ощущение не из приятных. Сообразили, чем могло закончиться, испугались и драпанули…
— Все? — не поверил своим ушам Эрик.
Представить себе, что кто-то из экипажа ракетоносца запаниковал во время боя и оставил свой пост, он попросту не мог. Но, с другой стороны, куда ты денешься с прущего в атаку ракетоносца?