Вижу Землю...

Гагарин Юрий Алексеевич

Труднее стало, когда я поступил в вечернюю школу рабочей молодежи. Приходилось жалеть, что в сутках только двадцать четыре часа. Но школу я кончил. И тогда дирекция ремесленного училища помогла мне и нескольким моим друзьям поступить в индустриальный техникум в Саратове на Волге. По той же литейной специальности, далекой от самолетов и тем более от космических дел.

Тем не менее именно с Саратовом связано появление у меня болезни, которой нет названия в медицине, — неудержимой тяги в небо, тяги к полетам.

Юрий

Гагарин с детства знал труд. Окончив ремесленное училище, он с гордостью называл себя рабочим. Он постоянно учился. Училище, вечерняя школа рабочей молодежи, индустриальный техникум, аэроклуб.

За семь лет непрерывной учебы — четыре свидетельства об окончании учебных заведений. Он воспитывал в себе не просто усидчивость и трудолюбие, а волю и настойчивость. Стремление к знаниям стало чертой его характера.

Жизнь Гагарина неразрывно связана с авиацией. Он стал летчиком по зову сердца. Когда он совершил свой первый самостоятельный полет на самолете, он понял, что на всю жизнь полюбил небо.

Всей предыдущей учебой, неустанным трудом, физической закалкой Юрий Гагарин подготовил себя к летной работе, к профессии космонавта. Пытливый, образованный, жизнерадостный, мужественный, он прошел путь от курсанта летного училища до школы космонавтов. Первоклассный летчик-истребитель начал подготовку к полету в космическое пространство.

КАК ЭТО НАЧАЛОСЬ?

В техникуме работали самые различные кружки и секции. Я продолжал играть в баскетбол, любил плавать. Но появилось особенное пристрастие к физике. Видимо, сказывалось влияние моего первого преподавателя физики в гжатской школе — Лев Михайлович Беспалов умел заинтересовать ребят. В техникуме уроки физики вел Николай Иванович Москвин. Мы смотрели на опыты в физическом кабинете как на какое-то волшебство.

В Саратове, конечно, пришлось изучать физику на другом уровне. Здесь в физическом кружке я сделал два доклада. Первый — о работе русского ученого Лебедева о световом давлении. Тема второго выступления называлась «К. Э. Циолковский и его учение о ракетных двигателях и межпланетных путешествиях». Чтобы подготовиться к докладу, пришлось прочитать и сборник научно-фантастических произведений Циолковского, и много других книг.

Лет с двенадцати я, как и все ребята, зачитывался произведениями Джека Лондона, Жюля Верна, Александра Беляева. На фантастические романы в гжатской библиотеке стояла очередь. Мы их пересказывали друг другу, завидовали тому, кто первым прочтет книгу.

Циолковский был совсем иным писателем. Меня увлекла его прозорливость, способность видеть будущее с необыкновенной точностью. Он писал, что за эрой самолетов винтовых придет эра самолетов реактивных, — и они уже летали в небе над Саратовом. Он писал о ракетах — и они уже поднимались ввысь над советской землей. Правда, пока еще

в стратосферу.

Сыновьим теплом проникнуты рассказы Юрия Гагарина о своей матери Анне Тимофеевне.

«Мой отец, — говорил об Алексее Ивановиче Юрий Гагарин с гордостью, — на все руки мастер».

В сердце каждого мужественного, прямого, честного человека большое место занимают близкие, родные. И кем бы ни был Гагарин — ремесленником или военным летчиком, а затем уже известным на весь мир героем, — он всегда был очень внимательным к своим родителям, часто приезжал в родной дом в гости.

Словом, то, что предвидел Циолковский, сбывалось на глазах:

«Человечество не останется вечно на Земле, но в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство».

Пожалуй, именно с доклада о работах Циолковского и началась моя «космическая» биография. В литейщике родился летчик. Решил начать с аэроклуба. Признаться, мы с друзьями — Витей Порохней и Женей Стешиным — думали, что пройдет какая-нибудь неделя-другая, и мы начнем летать. Оказалось, что все не так просто: нужно упорно изучать теорию, овладевать практическими навыками — словом, работать, работать и снова работать…

Помню день первого, прыжка с парашютом. То ли было очень шумно в самолете, то ли я слишком волновался, но команду инструктора вылезать на крыло не услышал. Только увидел его жест: пора!

Выбрался за бортик кабины, глянул на землю. Никогда еще не приходилось бывать на такой высоте…

— Не трусь, Юрий, — внизу девочки смотрят! — подбодрил меня инструктор.

В самом деле, на земле ждали своей очереди подруги по аэроклубу.

— Пошел…

Приземлился удачно.

И потом все показалось простым, захотелось еще и еще спускаться под белым куполом.

После диплома уже просто не мог отступить, бросить воздушную стихию. Подал заявление в Оренбургское авиационное училище. Хотя я не стал техником-литейщиком, могу сказать с уверенностью, что знания, полученные во время учения, и профессиональные навыки мне пригодились в жизни. Но главное — я научился работать в коллективе и жить с товарищами общими интересами.

Только однажды я чуть было не изменил своей мечте, чуть было не уклонился от избранного жизненного пути. И спасибо друзьям: они помогли не сделать ошибки.

Дело было так. В Оренбурге, на первом курсе авиационного училища, я получил грустное письмо из дома. Заболел отец, матери жилось нелегко. Потянуло в Гжатск. Появилась мысль: «Брошу-ка я все, поеду к своим, устроюсь на завод…»

Поделился с друзьями тем, что было на душе.

— Юра, не унывай, — сказали они мне. — Не будь тряпкой. Кончишь училище и сможешь помогать родителям.

В сердце каждого настоящего человека смелой профессии вы найдете много любви, к семье, к детям.