Визит сэра Николаса
Шрифт:
— Помимо того, я, делая собственные инвестиции, не мог не заметить твоих успехов. Знай, что я последовал твоим путем и приобрел акции в тех же предприятиях, что и ты, в том числе акции твоей пароходной линии.
— Ты это всерьез? Но ведь я неизбежно должен был заметить, что ты входишь в число моих инвесторов. Увидел бы твое имя в списке держателей акций.
— Нет, если бы я назвался другим именем. — Джонатон встал и протянул Николасу руку со словами: — Позвольте представиться: мистер Дж. И. Шелтон.
— Ты — Шелтон?!
— К вашим услугам.
— Ты настоящий
Количество акций в компании Николаса, которыми владел Дж. И. Шелтон, было значительно, и Николас долго пытался узнать, что это за человек, но покупка акций производилась через брокеров и поверенных, усилия раскрыть тайну оказались бесплодными, и он бросил это дело. Компанией как предприятием инвестор не интересовался — поступали бы дивиденды ему лично.
— Почему же ты не сообщил мне? Почему держал в секрете свое подлинное имя?
— Ты мог бы отказаться от моих вложений, потому что был помешан на том, что сам создашь себе состояние. И ты этого добился, состояние твое поистине примечательное. — Джонатон хохотнул. — А я тебе очень признателен.
— Рад, что сумел помочь. А теперь ответь, чего ради ты заманил меня домой?
— Я бы не сказал, что я тебя заманивал. Окажи мне хотя бы минимум доверия. Все, что я сделал, это напомнил об ответственности, налагаемой на тебя завещанием Чарлза. Я был очень осторожен и старался не заходить слишком далеко. Ты вложил в мои слова желаемый тебе смысл, а ты хотел одного — вернуться домой. Я просто дал тебе повод. — Джонатон пожал плечами с удовлетворенным видом. — Только и всего, не более и не менее.
Николас подумал, глядя в эти минуты на Джонатона, что тот, как и его сестра, умен и предприимчив гораздо в большей степени, чем можно было судить по его поведению и внешнему виду. Это давало ему возможность брать верх в критических ситуациях и делало его потенциально сильным врагом. А также бесценным другом.
—Думаю, что и я должен тебя поблагодарить, — сказал он. — Что касается финансов леди Лэнгли и ее детей… — Ник кивнул на стопку бумаг на столе, — то я еще до приезда сюда решил: если не столкнусь с какими-либо непредвиденными осложнениями, оставить за тобой управление этим состоянием. Даже теперь, когда я знаю, что твоя сестра справляется с этими делами блестяще, как ты изволил выразиться, я не вижу смысла менять положение вещей.
— Отлично. — Джонатон вздохнул с облегчением. — В особенности потому, что вплоть до сегодняшнего дня я не говорил ей о пункте в завещании Чарлза, касающемся ее финансов.
Ник испустил протяжный свист.
— Трудно представить, что она приняла это спокойно.
— Не то слово. — Джонатон поморщился. — Она пришла в ярость, и я не могу осуждать ее за это. Другое дело, если бы она была блаженной дурочкой, как мог бы судить недалекий человек по ее хорошенькому личику. Особенно мужчина, который на ней женился. Ты согласен?
— Вполне.
Насколько Ник знал Элизабет Эффингтон, тот факт, что муж не предоставил ей право самой позаботиться о своей судьбе, был для нее совершенно неприемлем. Элизабет, которую он знал,
— Она будет рада узнать, что ты не намерен вступать в права, определяемые завещанием.
— Это самое меньшее, что я могу сделать, не придавай особого значения таким мелочам.
— Ты шутишь, сэр Николас? С годами ты, надо признать, здорово переменился.
— Ладно, Джонатон, я и в самом деле пошутил. — Ник поморщился при воспоминании о своей неуклюжести и излишней серьезности в молодые годы. — С кем не случается.
— Ты, как бы это выразиться, стал мягче. Как отличное вино или хороший сыр.
— Или отменное бренди, — усмехнулся Ник, поднимая повыше стаканчик с этим напитком.
Он и в самом деле сильно изменился по сравнению с прошлым. Жизнь уже не казалась ему столь мрачной, серьезной и требовательной, как прежде. Он во многом стал иным, чем тот юнец, который уехал отсюда десять лет назад. И где-то в глубине сознания пряталась беспокойная мысль: изменилась ли в той же мере Элизабет?
Джонатон вдруг посерьезнел:
— Видишь ли, есть в записях, просмотренных тобой, кое-что, оставшееся незамеченным, а я между тем считал, что ты обратишь на это внимание.
— Вот как?
Джонатон откинулся на спинку кресла и выдвинул ящик письменного стола.
— В первые месяцы после смерти Чарлза я действительно занимался финансовыми делами Элизабет. Это было не так уж затруднительно: Чарлз на удивление аккуратно вел записи. — Он достал из ящика пачку оплаченных счетов, расписок и еще каких-то документов. — По сути дела, даже человек не слишком сообразительный мог бы легко продолжить с того места, на котором он остановился. Ему даже в голову не приходило, что жена может сама заняться ведением дел, иначе он уничтожил бы или по крайней мере спрятал вот это, — жестко произнес Джонатон и бросил на стол перед Николасом вынутые из ящика бумаги.
— А что именно? — Ник небрежно перебрал бумаги. — Мне кажется, это всего лишь оплаченные счета.
— Так оно и есть. Счета от модисток, портних, мясников и зеленщиков.
— Я бы сказал, что в них нет ничего особенного, таких полно в любом хозяйстве, — заметил Ник с явным недоумением. — Или я чего-то не понимаю?
— Но это не счета Чарлза или Элизабет.
— Не счета… — Ник поднял голову и посмотрел на Джонатона с повышенным интересом. — Понятно.
— Поначалу я даже глазам своим не поверил. — Джонатон сокрушенно покачал головой. — Я понимаю, что нет ничего необычного в том, что мужчина помогает деньгами своей любовнице, и, судя по документам, это длилось годами, но я ожидал лучшего от человека, женившегося на моей сестре. Он был одним из самых близких моих друзей. Мужчина, который постоянно твердил, что любит Лиззи с тех пор, когда мы все еще были детьми.