Визит
Шрифт:
– Хорошо сработано, - кивнул Дорн, - теперь приступим к трапезе.
После его слов на столе, среди свечей, появились блюда и напитки в кувшинах. На островке света началось застолье, незримые силы прислуживали им.
– Амон, - обратился Дорн, - объясни, почему нет кинжала в ножнах у нашей девочки, не может быть, чтобы ты забыл такую вещь. Какими соображениями ты руководствовался?
Светлана с удивлением ждала ответ Амона. До этого разговора, она воспринимала пустые ножны как украшение, а оказывается
– Сир, я не уверен до конца ли она с нами. И дело не в том, опасаюсь ли я давать ей оружие, это ерунда. С оружием никакой опасности она не представляет. Я имею в виду другое.
– Я догадываюсь, о чем ты, - задумчиво произнес Дорн, - конечно, в твоем понимании, вручить человеку кинжал, означало бы признать его равным себе, ведь что-то похожее на узы дружбы, будет связывать вас. Я прав?
– Амон соглашаясь, склонил голову. Дорн продолжил: - Ты ставишь под сомнение такую возможность?
Амон снова соглашаясь, кивнул. Его глаза вспыхнули, когда он посмотрел на изумленную девочку.
– Может возникнуть ситуация, и мне придется убить. Но если я вручу кинжал, то по своим законам я сам уже не смогу этого сделать. Убить должен будет кто-то другой, но не я. Но я отвечаю за неё, она под моей опекой, и наказать ее могу только я, и никто другой.
Дорн понимающе кивнул.
– Да, может возникнуть замкнутый круг, нужно наказать, а наказать не можешь, так как лично вручил ей оружие. Хорошо, Амон. Я исправлю ситуацию, и дам оружие. Она по-прежнему останется под твоей опекой, со временем ты сам проделаешь это, когда будешь, уверен, что время настало.
– Благодарю, магистр, - склонил голову Амон, прижимая правую руку к груди, - Теперь порядок будет соблюден.
– Не стоит, - отмахнулся Дорн, - мне доставит удовольствие, сделать этот маленький подарок девочке. Пусть кинжал послужит небольшой компенсацией за неприятности, которые с ней произошли за короткое время, проведенное с нами на корабле. Светлана, возьми этот стилет, он на время заменит тебе отсутствующий кинжал, и займет пустующие ножны. Это не просто оружие, а нечто большее. А что именно, со временем, возможно, узнаешь.
Светлана взяла из рук Дорна протянутое ей оружие. При свете свеч, с интересом принялась разглядывать его. По ручке стилета шла гравировка рун, символов. Ручка была костяной, а глубокие письмена залиты золотом. Лезвие было тонким, острым и трехгранным. Отличной полировки. Под падающим, с разных углов, светом, стилет отливал разными цветами, то становился темным как застывшая кровь, то огоньки пробегали по лезвию, делая его ослепительно белым. Отбрасывая мысль, что ручка стилета может быть сделана из кости человека, Светлана вложила его в висевшие на боку ножны, и ощутила их непривычную тяжесть.
Амон одобрительно цокнул.
– Отличное оружие, не правда ли? Острое и узкое, оно отлично входит в тело, что ещё требуется от стилета, даже если он и служит украшением.
Немного поколебавшись, Светлана все-таки спросила:
– Ручка
– Ты уже догадалась, - усмехнулся Амон.
– Ты правильно решила, что эта не простая кость, но не нужно так пугаться, она не причинит тебе вреда,
Дорн мягко рассмеялся над испугом девушки. Хлопнул в ладони, уничтожая остатки пиршества, сказал Амону:
– Общение с вами приятно, но меня ждут дела. А вы идите, развлекайтесь, сдается мне сейчас на палубе идет представление.
Дорн исчез. За столом окруженной тьмой остались Амон и Светлана. Выйдя из-за стола, девушка проследила взглядом за растворявшимися в воздухе креслами. Повернулась к дьяволу.
– О каком представлении он говорил?
– недоумевая, спросила она его.
Амон усмехнулся, обнажая клык. И сверкнув глазами, сообщил:
– На палубе Юм концерт дает. Советую посмотреть, а не запираться в своей каюте. Идешь? Представление только начинается.
И действительно, оказавшись на верхней палубе, они первым делом услышали жалобные звуки. То флейта мелодично играла, то чей-то вой старательно заглушал её. То сразу несколько звуков сливались в один.
– Ба! Да это волынка играет, - воскликнул Амон, - Барон опять за старое взялся.
– Неужели она такая воющая?
– удивилась девушка - Я представляла более приятные звуки.
– Воющая, говоришь? Это Юм подпевает, он ужасно обиделся бы, узнав, какого ты мнения о его пении. Сам он считает, что у него исключительный слух.
Они вышли на историческое место, туда, где пару дней назад так удачно ловили рыбу, и спасали кота. Сам кот, по-видимому, об этом уже забыл, так как опять сидел на тех же самых перилах с сомнительной устойчивостью, горлом, в полном упоении выводил серенады. Барон с волынкой находился неподалеку. Посмеиваясь, он выдавливал из неё самые жалобные звуки, а Юм, злобно косясь, пытался следовать за мелодией, соблюдая самые высокие ноты, выводимые Бароном. Неподалеку сидели Катерина и Валентин (тщательно сдерживающий зевоту). Катерина смотрела на Юма в морской бинокль, похоже, она что-то с интересом разглядывала за его спиной, притворившись внимательным слушателем.
– О! Новые зрители!
– Закричал Юм, прерывая вой.
– Садитесь быстрей! Сейчас как раз подхожу к главной части моей песни; о несчастной любви, садитесь и молчите! Слушайте! Барон, вступление!
И Юм, зажмурившись, и покачиваясь из стороны в сторону под звуки волынки, продолжил исполнение саги.
Катерина, жестом подозвала к себе Светлану и усадив рядом, сунула ей в руки бинокль, указав глазами, куда его направить.
За Юмом Светлана разглядела уже знакомую яхту. Должно быть, за ночь она немного отстала от их судна, но видно было, что сейчас она движется гораздо быстрее, чем вчера, об этом говорили волны вскипающие перед носом яхта. По-видимому, араб решил, во что бы то ни стало не упустить "Летучий Голландец" и Катерину плывущую на корабле.