Визит
Шрифт:
— Какая вам от этого польза? — удивился Джованни.
— Польза есть, — хитро прищурил глаз мужчина, поглядывая на парня поверх зеркальных очков. — Я даже могу сказать какая. Амон, возможно, сделает ошибку, и тогда Дорн перепоручит девочку мне.
— Я не хочу быть пешкой, — нахмурился парень. — Сами решайте свои проблемы, без моего участия.
— О каком участии может идти речь! — замахал руками мужчина. — Ты просто будешь рядом с девочкой, скажем, в качестве прислуги. Но это высокая честь, состоять при свите Дорна. Правда придётся кое-чем пожертвовать.
—
— Своим разумом. Согласись, зомби с этим, как-то не вяжется. Впрочем, разум останется, если согласишься стать вампиром. Что может быть чудеснее, чем пить кровь? — мужчина в восторге хлопнул себя по колену. — Действительно. Тебе будут подчиняться некоторые животные. Ты будешь жить среди людей, и видеть, как приходящая к ним старость не коснётся твоего лица. Тебе не будут страшны раны. Сможешь летать. Полёты в лунную ночь, что может быть прекраснее, и это может стать реальностью! Соглашайся!
— Соглашайся, — как эхо повторил кот, блеснув зелёными глазами.
— Почему нужно моё согласие. Неужели вы не можете сделать насильно, против моей воли? — поинтересовался Джованни.
Мужчина повернулся к коту и заметил:
— Смышлёный парень. Сразу усёк, в чём проблема, — обернулся к Джованни. — Мы можем и насильно, но в данный момент Амон распоряжается твоей жизнью и ему решать, что с тобой делать. Мы можем изменить ситуацию только с твоего согласия, хочешь быть рядом с девочкой?
— Хочу, — твёрдо ответил парень.
— Отлично! — осклабился мужчина, доставая из воздуха красную коробочку.
Но Джованни продолжил свою мысль:
— Хочу, но не буду. Амон сказал, что ничего кроме боли я не смогу ей дать. Я ему верю. Не хочу усложнять жизнь Светланы, и без этого ей трудно.
— Ты веришь демону-убийце? — ухмыльнулся мужчина.
— Но почему я должен верить вам? Вы же нечистая сила, вам вообще верить нельзя.
Джованни прервал внезапно появившийся в комнате мужчина. Он был высок, с тёмными глазами и как будто вечный загар сжёг его лицо. Его движения были властными.
— Так я и думал, — сказал вновь прибывший, обращаясь к коту, и к мужчине. Тот, вскочив с кресла, замер в почтительной позе. — Изер, что за интрижки в моём окружении?
— Сир, — пробормотал Изер, — мы хотели удружить девочке. Видеть знакомое лицо ей будет приятно.
— Амон знает, что ей нужно. И не действуйте через мою голову, — сурово произнёс человек, в манерах которого было что-то императорское.
— Слушаюсь, сир! — в один голос выкрикнули кот и мужчина в зеркальных очках.
Повинуясь властному жесту, они исчезли из комнаты.
Человек, к которому они обращались «сир», повернулся к Джованни.
— Правильно сделал, что отказался, — легкое подобие улыбки скользнуло на суровом лице, в глазах заплясал огонь. — Ты смелый человек. Не беспокойся о девочке. Путь к познанию не лёгок и труден. Каждый должен сам прийти к своей истине, пусть даже через боль, как духовную, так и физическую. Путь этот, может растянуться на года, века и скрыться в бесконечности. У девочки свой путь, у тебя другой. Вам не по пути. Ты забудешь все, что сегодня видел, эти воспоминания
Комната опустела, Джованни повалился на кровать и мгновенно уснул.
Утром, отправляясь на работу, он вспомнил, что вчера видел Светлану. Она выглядела довольно счастливой. Он вспомнил, что она, наконец, нашла то, что так давно искала, и теперь её жизнь наладится и будет более стабильной, чем прежде. С радостью в сердце, с чистой и светлой душой. Джованни вышел из дома и направился к гостинице, откуда он начнёт свою работу, общаясь с капризными туристами и усталым, ворчливым шофёром.
Светлана подняла голову на скрежет железной дверцы. В свете огня появился Амон, но он был не один. За ним следовали двое, их пустые, мёртвые глаза, казались бездонными колодцами, в них не отражалось пламя, будто поглощалось без остатка чёрной дырой.
Амон остановился неподалеку, предоставив подчиненным освобождать девочку. Кандалы распахнулись, освобождая запястья пленницы. Один из них, подхватив падающую девочку, завернул её в мягкую материю, поднял на руки.
Истерзанная спина дала о себе знать и девочка не смогла подавить стон боли.
Амон направился к лестнице, следом его сопровождающие. Как только железная дверь закрылась, факел и огонь погасли сами собой, словно их затушила невидимая рука.
Они поднимались в кромешной тьме. Светлана заметила, что державшие её руки холодны как лёд, этот холод ощущался даже через материю, в которую она была укутана.
Долгий подъём, и огоньки свеч заплясали перед её глазами. Не сказав ни слова, Амон стал подниматься на второй этаж, его слуги (а может рабы) не отставали от него ни на шаг. Они вошли в её комнату. Амон остановился в дверях, наблюдая, как укладывают девочку в кровать и аккуратно освобождают от ткани и остатков одежды. Слишком уставшая и подавленная, Светлана не испытывала стыда, когда слуги обнажив её тело, принялись обмывать и натирать раны каким-то снадобьем. Всё происходило в полнейшем молчании под внимательным взглядом Амона. Единственно, что было нетронуто на ней, то это ножны. Более того, они даже не коснулись ремня, слуги очень старательно избегали соприкосновения с ним и с медальоном на шее. Закончив своё дело, подчиненные, склонившись в низком поклоне, скрылись за дверью, тихо притворив её за собой.
Амон, наконец, шевельнулся и подошёл к лежащей на шкуре черной пантеры обнажённой девочке. Нагнувшись, он аккуратно и мягко отстегнул ремень с её пояса, повесил на спинку кровати. Светлана, молча наблюдала, нисколько не смущаясь своей наготы. Что-то подсказывало ей, что такое зрелище Амону не в новинку, а она сама чувствовала себя такой обессиленной, что ей было безразлично.
Усердие слуг не пропало даром, боль в спине прошла, и лишь немного саднило. Взяв со спинки кресла нежную, чёрную ткань, Амон накрыл девочку, а сам разместился неподалеку в кресле. Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Амон прервал молчание первым: