Визит
Шрифт:
— Местр! — подскочил в кресле Барон. — Сир, вы зовёте сюда Местера?
— Да, — склонил голову Дорн, — город этим вечером будет единственным местом в мире где жизнь людей повиснет на волоске. Одна ошибка и я не позавидую оставшимся в живых. А пока, время не пришло. У нас ещё есть возможность насладиться едой и вином.
— Магистр, — с почтением произнёс Амон. — Может, я и мои ребята справятся лучше?
— Не сомневаюсь, — согласился Дорн. — Но Местр более беспристрастен. Он знает, когда остановиться. Мне нужно наказание,
— Сир. — склонив голову, проговорил Амон. Но что-то похожее на разочарование, прозвучало в этом коротком слове. С такой неохотой, профессионал уступает своё место другому специалисту.
— Итак, — Дорн щёлкнул пальцами.
В комнате зазвучала величественная и волнующая музыка. Подобно волнам она двигалась в воздухе, беря за душу, она то поднимала её в небеса, то опускала на землю. Печаль сквозила в ней, словно невидимый исполнитель пытался высказать в музыке состояние своей души, одиночество и скорбь. Мелодия звала за собой, распахивая бесконечность Вселенной, уводя с Земли в тайны космоса.
Казалось, сам Люцифер задумался, уйдя от реальности в воспоминания, погрузившись в свои мысли. Наконец, он словно пробудился, поднял голову и обвёл присутствующих взглядом, остановился на притихшей девушке. Она вздрогнула от неожиданности, когда низкий голос Дорна пробудил её от воспоминаний.
— Эту мелодию сочинил человек уже давно покинувший мир людей. Но как он выразил скорбь бытия, своё одиночество. Здесь он говорит, что мир существует, пока существую я. Я уйду, уйдёт и мир. Вселенная бесконечна, но как мало в ней энергии жизни. В других галактиках, только предпосылки к её зарождению. Девочка, ты чувствуешь как органная музыка высказывает величие разума, и его одиночество?
— Да, — прошептала девушка. — Она завораживает и… Сводит с ума. Неужели это сочинил человек?
— Да. Он познал истину и добровольно ушёл в Небытие. Довольно необычное решение для такого человека. И… глупое. Но мы существуем, и будем существовать вечно!
Свита Дорна встав, хором провозгласила неизменный тост, во славу властелина тьмы и теней. После этого, уже никаких тостов не произносилось.
— Яхве погубит мир, — продолжил Дорн. — Он утаил слишком много возможностей человека, силу разума. Мне необходимо завладеть им, и тогда, я открою новые границы, погружу в хаос и обновлённая энергия получит новый источник. Питаясь им, моё царство и моя власть будет великой.
— Сир, вы и так достаточно могущественны, — заметила девушка, внутренне похолодев от планов Дорна.
Глаза Люцифера засветились, холодно улыбнувшись, он возразил:
— Зачем мне отказываться от Абсолютного владения миром?
— Зачем? — в один голос повторила свита, снисходительно посмотрев на подавленную девушку.
Промолчав, она бросила взгляд за окно. Там уже смеркалось. Солнце ушло за горизонт.
— Да, — сказал Барон,
— Почему бы сейчас не поехать? — страшась предстоящей встречи с жителями города, предложила Светлана.
— Но, так же не вежливо! — возмутился Юм. — Покидать дом, когда гости на пороге?
— Сдаётся мне, они простят, — ответила Светлана, снова посмотрев в окно.
— Мы себе не простим, — возразил Барон, опуская очки и посмотрев поверх них на девушку. Водрузив их снова на нос, сцепив руки на колене, откинулся на спинку кресла. — Какие интересные дни мы здесь провели. И уйти не попрощавшись. Нет. Это невозможно.
Музыка оборвалась, и в комнату проникли другие звуки: шум съезжающих с шоссе машин. Громко зашелестела опавшая листва, под колёсами приближающихся к дому автомобилей. Свет фар заплясал по комнате, перекрывая освещение свечей, делая в зале ещё светлей. Свет фар продолжал освещать фасад здания, когда захлопали двери машин. Зазвучали возбуждённые мужские голоса.
Барон с удовольствием в голосе заметил:
— Вот и гости пожаловали. Видно, очень торопилась. Рановато прибыли.
Светлана, вскочив с дивана подошла к окну посмотреть, кто же к ним пожаловал.
На лужайке возле дома, стояло машин шесть, различных марок. Особенно выделялись из общей массы два «джипа». Основной источник света приходился на них. Мало того, что четыре фары «били» по окнам, на крышах «джипов», поперёк шла полоса из пяти горящих фар. В лучах света мелькали фигуры людей. Металлическая поверхность оружия то и дело сверкала отражая свет. Почти каждый человек держал его в руке. Зловеще блестели револьверы, винтовки, обрезы, охотничьи карабины. У некоторых в руках, в качестве дубинок были отполированные спортивные биты.
Сквозь стёкла, глухо доносились голоса людей. Кто-то грязно ругался, пытаясь вытащить из салона машин охотничьих и натасканных сторожевых собак. Судя по злобе в голосе, собаки не желали покидать своего убежища. Они прятались под сиденьями кресел, переходя на жуткий вой, словно уже видели покойников.
Наконец, хозяева прекратили попытки вытащить собак и подняв стёкла, со злостью захлопнув двери, приглушили голоса своих питомцев. Но даже из-за закрытых дверей, доносился леденящий кровь вой.
Мороз прошёлся по коже девушки, когда этот звук достиг и её.
Чертыхаясь, толпа вооружённых мужчин двинулась к лестнице, поднимаясь к входным дверям притихшего особняка.
— Они вооружены винтовками, — пробормотала Светлана, поворачиваясь к окну спинкой и опираясь о подоконник. Вой собак по-прежнему холодил душу.
— Вот как? — пожал плечами Барон. — Зря они это сделали.
— Что? — не поняла его девушка.
— Оружие взяли зря. И судя по звуку, собак тоже зря.