Визит
Шрифт:
— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — созналась Светлана. — Сдаётся мне, Амон, каким был, таким и остался.
— Шутишь? — проворковала Хема. — Я ждала, когда он тебя убьет, но он не сделал этого.
— Как же, — грустно усмехнулась Светлана, — только что, он пытался убить.
Грудной голос залился мягким смехом. Не переставая смеяться, Хема сказала:
— Нет… Он… Предостерёг тебя… От таких попыток… Теперь ты имеешь представление. И всё же, — Хема снова стала серьёзной. — Почему он не убил тебя?
Она внимательно
— Я не знала… — прошептала Хема, словно оправдываясь перед кем-то. От взгляда клеймо засветилось, призывая к вниманию и поклонению. Она взяла руку девушки, и та содрогнулась от ледяного холода исходящего от ладоней Хемы. Прошептав: — О, мой сир! — поцеловала клеймо. Поцелуй оказался таким же ледяным, как и руки. Клеймо померкло. Хема отпустила руку Светланы. — Я не знала, что ты принадлежишь Амону, и Дорн покровительствует тебе. Теперь мне более понятен поступок Амона. Но… Всё же…
Хема задумалась. Молчала и девушка, разглядывая помещение, в котором оказалась.
— Хема, — позвала Светлана. Дождавшись, когда она повернётся, спросила: — Ты можешь вытащить меня из комнаты?
— Могу, но не буду.
— Почему?
— Ты плохо знаешь Амона. Думаешь, мне хочется вызвать его гнев? И потом, куда ты пойдёшь?
— Не знаю, — пожала плечами Светлана. С глубоким вздохом повторила: — Не знаю, — с подозрением бросив косой взгляд на Хему, спросила: — Ты тоже демон?
— Нет, — заворковала Хема, — я не демон. Я ведьма.
— Час от часу не легче, — пробормотала Светлана, и уже громче сказала: — Как-то я была на шабаше ведьм, тебя я там не видела.
— Что-то ты не похожа на ведьму, — заметила Хема. — Ходишь одетая. Да и взгляды на жизнь как у простого человека. А что касается тех ведьм, которых ты видела, то они, в отличие от меня, живые. Они натираются специальной мазью, чтобы летать и быть невидимыми. А я могу без всего этого.
— Мазь? — перебила Светлана, осенённая внезапной мыслью. — Какая она мазь?
— Это снадобье из трав. Но самое главное… — Хема выразительно и многозначительно посмотрела на девушку. — Это ребёнок. Его доставляет ведьмам сам дьявол. Впрочем, он только предоставляет им случай, овладеть младенцем, а уж убивают они сами. После…
— Кидают в медный таз и кипятят, — снова перебивая, закончила повествование Светлана.
— Да, так и есть. А полученный жир, становится основой шабашной мази. И что-то не похоже, чтобы ты ею натиралась.
— Нет, я ею не пользовалась.
— Тогда, как попала на шабаш?
— Дорн как-то сделал. Но только на одну ночь. Хема, что было бы, натрись я ею?
— Ты смогла бы летать, становиться невидимой. А если в мазь добавить кровь, то изменились бы взгляды на жизнь. Стало бы больше равнодушия, может, жестокости.
Хема с любопытством посмотрела на девушку и, переведя глаза на
— Что это так заинтересовало тебя?
— Да так, — неопределённо ответила девушка, пожимая плечами. — Теперь я знаю цену.
— Цену чего?
— Относительной свободы.
— Я не понимаю тебя, — сказала Хема и предложила: — Выпьем? После такой встряски, мне думается, одной рюмки мало.
— Нет. Я пить не буду, а если твоё предложение остаётся в силе, то я не прочь отвлечься за партией в шахматы.
Хема оживилась:
— Вот и отлично. За игрой время летит быстро и незаметно. Ожидание сокращается.
Между Светланой и ведьмой возникла шахматная доска. Любуясь мастерски изготовленными из кости фигурами, Светлана поинтересовалась:
— Какое ожидание? — и указала на один из зажатых кулаков Хемы.
— Тебе ходить, — заметила Хема, раскрывая кулак. На ладони лежала белая пешка. Дождавшись, когда девушка сделает первый ход, ответила на предыдущий вопрос: — Мы вдвоём, милой компанией, дождёмся появления Амона. Он решит, что с тобой делать, — двинула пешкой.
— Очень интригующее звучит, — обронила Светлана и глубоко задумалась, над следующим ходом.
— Ты его боишься? — спросила Хема, но вопрос прозвучал скорее в утвердительной форме.
— А ты? — вопросом на вопрос ответила Светлана, делая свой ход.
— Разумеется. Но тебя, небось, запугал до смерти. Что ты о нём думаешь?
— Что думаю? — задумчиво повторила вопрос Светлана, пытаясь думать сразу в двух направлениях. Куда и какой фигурой пойти, и обдумать заданный Хемой вопрос. Пойдя конём, подняла голову и, размышляя вслух, сказала:
— Знаешь, бывают моменты, когда они мне кажутся просто мальчишками. Они рано потеряли мать. И выросли в суровых жёстких руках, не зная жалости, любви, доброты. Они научились ненавидеть и разучились любить. А их неограниченные способности, сделали их опасными. И перешагивая через простых людей, они идут к цели, своим, известным только им жестоким путём не желая воспринимать другие, более гуманные. Их внутренний мир отрицает всё доброе. Они создавались и действуют по своим законам, существуют по ним и иначе они мир не представляют. И где-то они правы, потому что именно этот жестокий мир и создал их такими. Они лишь его отражение.
— Они не мальчики, — сверкнув глазами, сказала Хема. — И уж тем более Дорн.
— О Дорне и речи быть не может. Он был, есть, и как не тяжело признать будет. Дорн - Властитель Тьмы и этим всё сказано. — Светлана глубоко задумалась. Подняв голову, посмотрела на Хему. — То, что я сказала, не значит, что я их воспринимаю так. Всё-таки свита Дорна - демоны. Просто, иной раз, увидев одну из выходок Юма или Барона, возникает ассоциация с избалованными детьми, не знающих когда нужно остановиться. Они жестоки в своих играх.