Визитатор
Шрифт:
— И всё-таки усердный труд монаха всегда вознаграждается, — викарий вернул разговор в прежнее русло. — Но, как вижу, с вашей стороны такое усердие требует немалого самопожертвования, — он указал глазами на порезанную руку собеседника.
— Пустое, — небрежно отмахнулся брат Юбер. — Раньше бывало хуже, дня не проходило, чтоб я не поранился. Санитарный брат не успевал накладывать мне новые повязки. Теперь наловчился и редко его беспокою. Я, знаете ли, люблю во всём порядок: если точить бритву, то на совесть, так, чтоб волос налету разрезала. Камерарий мной доволен, не все его помощники
— Что вы говорите! Впрочем, Жакоб тоже очень вас хвалил. Особенно ему понравилось, в каком порядке вы всё содержите.
— Ну что вы! — прочувствованно воскликнул брат Юбер и скромно добавил. — Конечно, иногда случаются и казусы. Вот, к примеру, третьего дня я приготовил всё, как положено. Вернее, я так думал. Но в тот момент, когда брат Жакоб пришёл за бритвой и чистыми полотенцами, оказалось, что бритвы лежат не на своих местах.
— Но этому, я думаю, должно быть, какое-то простое объяснение, — поощрил словоохотливого монаха викарий.
Брат Юбер замялся.
— Понимаете, хворь со мной приключилась, и отчего — неясно. Я, честно говоря, на повара нашего погрешил: то-то молочный суп мне показалась прокисшим в тот день. В общем, здорово меня прихватило. Раз сто в отхожее место бегал, а под утро не утерпел, пошёл к санитарному брату. На рассвете возвращаюсь, смотрю, а бритвы-то мои в ларце переложены, а одной и вовсе не нашёл.
— Может, ошиблись? — предположил викарий.
— Ну что вы, — возмутился брат Юбер, — я их как свои пять пальцев знаю: у одной щербинка на рукоятке — она всегда справа лежит, у другой…
— Возможно, кто-нибудь в ваше отсутствие зашёл и переложил, — прервал викарий хранителя бритв, опасаясь, как бы тот не углубился в пространное описание, вверенных ему орудий гигиены.
— Так кто ж зайдёт! Все спали давно. Да и зачем? — искренне удивился брат Юбер.
Викарий поспешил увести разговор в сторону, дабы монах не успел задуматься над своим последним вопросом.
— Ужасная погода! Боюсь, как бы ни простудиться, иначе я не смогу зайти к вам, чтобы лично насладиться образцовым порядком.
— Буду очень рад. Для меня это большая честь, святой отец.
— Ну, тогда ждите, обязательно приду, — пообещал викарий.
— Лучше до полудня. В это время я всегда на месте.
— Вот этого сказать заранее не могу. Но у вас ведь не заперто? — простодушно поинтересовался викарий.
— Как же незаперто! — воскликнул брат Юбер. — Я всегда закрываю, а ключ храню в келье.
— Очень предусмотрительно, — похвалил викарий. — Тогда ждите меня завтра до полудня, брат Юбер.
Расставшись с хранителем бритв у братского корпуса, Матье де Нель, невзирая на дождь, направился к себе прямо через клуатр — всё равно уже промок до нитки. друг он услышал, как его кто-то тихо окликнул. Викарий обернулся — из-за двери, ведущей в скрипторий, выглядывал приор и подавал ему знаки.
— Простите, господин викарий, я думал, вы меня заметите, — с таинственным видом зашептал приор, покидая своё укрытие. — В галереях, конечно, запрещено разговаривать, но я не смог подойти к вам сразу после похорон, вы были заняты разговором
Он замолчал и выжидательно уставился на викария. Матье де Нель в данный момент хотел только одного: сменить промокшую насквозь рясу, и приор со своими тайнами был весьма не кстати. К тому же он был почти уверен, что речь, скорее всего, пойдет о каких-нибудь слухах, касающихся отца-настоятеля. С тех пор, как небольшой приорат, подчинявшийся ранее аббатству Святого Аполлинария, был закрыт вопреки желанию приора, последний буквально завалил канцелярию епископа Орлеанского жалобами на отца-настоятеля.
— Ну-ну, я вас слушаю, — поторопил викарий приора.
— Я знаю, сплетничать грешно, но в данных обстоятельствах считаю своим долгом рассказать вам об одном происшествии. Возможно, это поможет вам установить истину, то есть я хочу сказать, найти убийцу пономаря.
— Итак, как я понимаю, вы хотите рассказать мне о каком-то происшествии? — нелюбезно осведомился викарий, передернув плечами под мокрой одеждой. Ходивший вокруг да около приор все больше раздражал его.
— Это случилось незадолго до вашего приезда, — зашептал приор. — Как-то после Утрени я отправился в скрипторий, чтобы узнать, готова ли рукопись, заказанная нашему аббатству графом Сен-Поль. Так вот, подходя к двери, я услышал за ней голоса. Говорили достаточно громко, то есть так, как в обители обычно не говорят. Я прислушался — это были брат Арман и брат Жан, да покоится прах его в мире.
— Вы знаете, его высокопреподобию это не понравится, — сказал брат Арман.
— Пусть так, но глупо упускать такую возможность, — ответил пономарь. — Мы можем сорвать хороший куш.
— Иногда благоразумие требует понести убытки, дабы в будущем получить сторицей.
— Чушь! — крикнул пономарь. — Вы слишком с аббатом осторожничаете. Я же готов рискнуть.
Брат Арман ответил не сразу. Но когда он заговорил, голос у него был дрожащим, как мне показалось, от сдерживаемого гнева:
— Не советую вам этого делать, брат Жан. Своей жадностью вы можете всё погубить. Повторяю, отступитесь на этот раз, не то…
— Не то что? — запальчиво воскликнул пономарь. — Вы мне, кажется, угрожаете, брат Арман? Так знайте, что бояться мне нечего: вы с господином аббатом увязли в этом деле по самые уши, посему не в ваших интересах терять такого союзника, как я.
— Ну как знаете, — уже спокойно ответил брат Арман. — Однако помните, я вас предупредил.
Приор перевёл дух.
— Это всё, господин викарий. Тогда мне показалось, что речь, вероятно, идёт о каких-то сделках, ради которых аббат отпускал пономаря в Орлеан. Конечно, в монастыре никто достоверно не знал об истинной цели поездок брата Жана, но слухи, как вы догадываетесь, всегда ходили. Но теперь я подумал, а что если между тем разговором и смертью пономаря есть связь? В общем, я облегчил свою совесть, а уж вам решать…
— Вы правильно сделали, рассказав мне обо всём, — перебил вконец окоченевший викарий. — Простите, но я спешу переодеться — боюсь, я слишком промок, — и он круто повернулся, оставив разочарованного приора в одиночестве.