Визитатор

Белова Светлана

— Эй, привратник, срочное дело к Его Преосвященству! — закричал викарий. — Отворяй ворота, если не хочешь провести ночь в карцере.

Ни о чём не ведавший привратник, беспрекословно открыл ворота и выпустил, мчавшихся во весь опор всадников.

— Уф, святой отец, давно у меня так поджилки не тряслись, — выдохнул Жакоб, когда высокие стены обители Святого Аполлинария исчезли с поля зрения.

— Мы должны благодарить Нормандца, — викарий любовно похлопал своего коня холке, — а также епископа Орлеанского.

— Причём тут господин

епископ, — фыркнул Жакоб.

— Ну как же! Надеюсь, ты не забыл как накануне первой визитации он решил сделать мне подарок?

— Ещё бы, — тихо проворчал Жакоб, — наш епископ на всё согласен, только бы самому не ехать.

Викарий пропустил тираду мимо ушей.

— Так вот, я был удостоен чести выбрать любого коня из конюшни епископа. Мне приглянулся Нормандец, Его Преосвященство не возражал, но конюх предупредил: «Остерегайтесь случайно дёрнуть его за ухо — он этого не любит. Нормандец с норовом, он просто выбросит вас из седла». Впрочем, в данном случае норов Нормандца пришёлся нам как нельзя кстати, позволив без ущерба покинуть гостеприимную обитель Святого Аполлинария.

— Мой Буцефал тоже не промах, — ревниво заявил Жакоб. — Видали, как он скакал, немногим уступая вашему Нормандцу. А признайте, святой отец, — мы были на волосок от гибели.

— Ну, не преувеличивай. Гибель нам не грозила, а вот быть здорово избитыми и с позором изгнанными — такая опасность, признаю, была более чем вероятна.

— Да, на милосердие монахов Святого Аполлинария не стоило уповать, — согласился Жакоб. — Ловко, всё-таки вы выкрутились. Честно скажу, иногда я просто вам удивляюсь, святой отец.

— Чему именно?

— Для монаха вы подчас на удивление прытки.

— Ах, вот оно что. Ну, дорогой Жакоб, ты ведь знаешь, что большую часть своей жизни я провёл вне стен обители, — ответил викарий.

Какое-то время они ехали молча. По обе стороны тянулись убранные поля, рядом с дорогой под низким безрадостным небом гнил брошенный стог сена. Впереди чернел облетевший лес, оттуда веяло сырой землёй и прелыми листьями.

— Сейчас нам не мешало бы подумать о предстоящем ночлеге, если мы не хотим стать добычей волков, — сказал Матье де Нель, оглядывая окрестности. Даже выглянувшее из-за серых туч солнце не скрасило унылый осенний пейзаж. — За этим лесом, кажется, есть деревня, там, надеюсь, мы сможем найти приют.

Деревенская харчевня встретила их аппетитным запахом жареной на вертеле курицы. Жакоб повёл носом и шумно вздохнул.

— Ах, святой отец, благо сегодня не постный день. Может, позволим себе небольшое отступление от устава? — спросил Жакоб, просительно заглядывая в глаза викарию. — Мы ведь без малого сутки не евши. Да и вам после недавней болезни не худо было бы основательно подкрепиться.

— Ну, хитрец! Ловко на меня перевёл. Впрочем, ты прав — после пережитых нами треволнений сытный ужин будет как нельзя кстати.

— Вот и я о том же, — радостно подхватил Жакоб, усаживаясь на свободное место у маленького окна.

Несмотря

на то что большая комната с длинными грязными столами была полупустой, их не спешили обслуживать. Дородная хозяйка время от времени бросала неприветливые взгляды в сторону вновь прибывших монахов и продолжала возиться у очага.

— Сдаётся мне, нашего брата здесь не жалуют, — заключил Жакоб, сглатывая слюну. — А есть охота, аж живот сводит.

— Любезная хозяйка, не будете ли вы столь добры, подать нам ужин, — викарий был сама учтивость.

Женщина резким движением руки остановила, сорвавшуюся с места прислужницу, и сама, не торопясь, двинулась к столу монахов.

— Чего хотите? Если мяса, то придётся долго ждать, а куры вот-вот подоспеют.

— Нет, мы бы удовольствовались жареной рыбой, если таковая имеется.

— Имеется, — хмыкнула хозяйка, продолжая смотреть на монахов из-под сурово насупленных бровей. — Ну, и чего будете: щуку, аль карпа?

— И того и другого, а ещё хлеба, сыра и кувшин вина. Мы, видите ли, со вчерашнего дня не ели.

— Дивное дело, — саркастически заметила хозяйка, но затем, смягчившись, добавила. — Да вы и впрямь оба тощи. Что ж, сейчас подам.

Спустя несколько минут она вернулась и с грохотом поставила на стол заказанный ужин.

— Хорошо бы ещё кувшин с водой, — попросил викарий.

— Это ещё зачем? — удивилась хозяйка.

— Разбавить вино.

— Вот так чудеса! Откуда вы такие взялись? — хозяйка скрестила руки на мощной груди. — Мяса не хотите, да ещё и вино разбавляете! Сколько держу эту харчевню, такого ещё не видала.

— А вы давно здесь хозяйствуете?

— С тех пор как помер мой муж, тому уж лет десять будет.

— И часто к вам заглядывают монахи?

Лицо хозяйки снова посуровело.

— Случается. Только лучше бы они сюда вообще не заходили.

— Отчего же так?

— А я вот вам сейчас расскажу отчего, — вдруг запальчиво ответила хозяйка. — Захаживал сюда одно время пономарь из соседнего аббатства. Ел за двоих, а пил ещё больше. Да только со временем я приметила, что не зря сюда шастает, а с умыслом. Короче, дело закончилось тем, что девку, прислужницу мою, брюхом осчастливил. Я, передала весточку брату Раулю, вот уж воистину благочестивый человек был, жаль только не ко времени преставился.

— Вот оно что, — пробормотал викарий. — Теперь понятно.

— О чём это вы?

— Да так, не обращайте внимание. А скажите, нет ли у вас свободных комнат, мы бы хотели переночевать?

— Только одна. Если согласны, то велю приготовить вам постель.

— Отлично. Мы не привередливы.

— Чудные вы, ей богу, — вынесла вердикт хозяйка и, покачав головой, отошла от стола.

— Она ещё больше удивилась бы, святой отец, — проворчал Жакоб, — если бы узнала, что вы, будучи викарием епископа, не погнушались остановиться в её захудалой харчевне, да ещё говорили с ней так любезно, будто она благородная дама.