Вкус греха
Шрифт:
— Ты дала слово, Мирабелла, — холодно напомнил Вит.
— О, ладно. — Она откинулась на подушки, чтобы лучше видеть его лицо. — Она работает над симфонией.
— И… — поторопил он, когда она замолчала.
— Что — и? — переспросила она. — Кейт давно работает над симфонией. Она волнуется, нервничает и беспокоится. Для юной леди занятие музыкой должно быть увлечением и не больше. Она переживает, что ты не одобришь.
— Вздор, — сказал он резко. — Если я запою — подхватят собаки. Вправе ли я указывать сестре,
— Не надо на меня кричать, Вит. Я с тобой не спорю. Он моргнул.
— Не споришь, да?
— В отличие от тебя, я прекрасно пою, — сказала она. — Но мои музыкальные способности — ничто, даже меньше, чем ничто, по сравнению с даром Кейт. Я полностью ее поддерживаю. Думаю, ей придется нелегко. Цель сама по себе трудная, и, когда Кейт ее достигнет, она подвергнется критике и осуждению.
Он задумчиво посмотрел на нее.
— Ты уверена, что у нее получится?
— Конечно, — ответила она, выдержав взгляд. — А ты?
— Абсолютно, — сказал он, не раздумывая. Затем потер подбородок тыльной стороной ладони. — Что ж, это интересно.
— Да, хотя совсем неудивительно, не так ли? Если подумать, это был лишь вопрос времени: Кейт обязательно взялась бы за…
— Я говорил не о Кейт — разберусь с ней завтра, — я говорил о нас. Мы сошлись во мнениях.
— Я… да, сошлись.
Это, вдруг поняла она, как-то странно. Смутившись, она встала и разгладила юбки.
— Ну, думаю, случилось нечто необыкновенное.
— Не такое уж необыкновенное. Она уронила руки и закатила глаза.
— Я уверена, ты жил в постоянном страхе перед этим черным днем, но, может, теперь, когда он наконец настал, ты найдешь в себе силы преодолеть это и жить дальше.
— Я подумаю. Почему бы тебе не присесть, чертовка? Мы еще не закончили.
— Спасибо, я лучше постою. — Это была ложь, но ей показалось, что как-то глупо снова присаживаться, если она только что встала. — Чего еще ты хочешь?
— Дело не в том, чего я хочу, дело в том, что… потребовала моя мать.
— Твоя мать? — Она почувствовала ком в горле.
— Она попросила, чтобы мы на время забыли о наших разногласиях — объявили перемирие, что ли. — Он поджал губы, задумавшись. — Возможно, утром она была даже сильнее расстроена, чем я думал.
— Я… — Она побледнела. Знала, что побледнела, поскольку почувствовала, как каждая капля крови отлила от головы и наполнила желудок, где плескалась, вызывая тошноту.
Невозможно было так часто гостить в Хэлдоне в детстве и время от времени не заслуживать неодобрение леди Тарстон. Недальновидность ума и плохое поведение — неотъемлемая часть детства. Но Мирабелла изо всех сил старалась избежать порицания леди Тарстон, намного более ревностно, чем другие дети, — и ох, как она ненавидела, когда у нее не получалось! Она стольким обязана графине!
— Она очень на меня сердита? — спросила Мирабелла сдавленным шепотом.
— Она не… — Он выругался, сделал шаг вперед и взял ее за руку. — Присядь. Ты вот-вот упадешь в обморок.
— Не упаду, — неубедительно возразила она, но позволила отвести себя к кушетке. — Что она тебе сказала, Вит?
— Ничего такого, чтобы впадать из-за этого в панику, — ответил он, смягчив резкость тона ласковым прикосновением к руке. Он наполнил бренди большой бокал и протянул ей. — До дна.
Она скривилась при виде янтарной жидкости. Вряд ли сейчас алкоголь пойдет на пользу ее желудку.
— Не хочу. Я хочу знать, что твоя мать…
— Скажу, когда выпьешь. — Он похлопал по дну бокала, подталкивая его ближе к губам Мирабеллы. — Давай.
Она сердито на него посмотрела, но выпила содержимое одним быстрым глотком. Затем долго кашляла, хрипела и что-то бессвязно бормотала.
— О, фу!
Посмеиваясь, Вит забрал бокал и отставил его в сторону.
— Бренди обычно потягивают.
— Что ж, второй раз я пить не стану, — сообщила она, переведя дух. — И так сойдет.
— Вполне разумно. — Он посмотрел на нее в упор. — Тебе лучше?
— Нет. — «Это правда». — Начнем с того, что со мной и так все в порядке. — «А это неправда».
— Вот как? — последовал невнятный и — она должна была признать — дипломатичный ответ. Вит выпрямился и взглянул на нее. — Я порой забываю, насколько она дорога тебе.
— Леди Тарстон? Я люблю ее всем сердцем.
— Знаю. Но забыл. — Он снова коснулся ее руки. — Она ничуть на тебя не сердится. На меня тоже. Она… ты ищешь себе мужа?
— Я — что? — Она уставилась на него, пытаясь понять, действительно ли внезапно возник этот вопрос или просто бренди подействовало быстрее, чем ожидалось. — Как ты сказал?
— Я, кажется, выразился ясно. Ты подумываешь о замужестве?
Поскольку об этом спрашивал не кто-нибудь, а Вит, она долго и пристально на него смотрела, не отвечая.
— Чертовка?
Она подняла палец вверх.
— Минутку — я стараюсь выяснить, содержит ли вопрос оскорбление.
Он расправил плечи.
— Уверяю, когда я тебя оскорблю, ты сразу поймешь.
— Тебе точно не хватает мягкости, — согласилась она и, игнорируя его ухмылку, стала размышлять вслух. — Значит, вопрос — преамбула к оскорблению. Хочешь предложить неподходящего кандидата в мужья? Такого, как… — Она задумчиво надула губы. — Как Джим, например? Это жестоко, знаешь ли. Не хватало, чтоб над ним еще подшучивали.
— Я даже не думал… Кто такой этот Джим?
— Джим Бант, — сказала она. — Одноногий коротышка. Сидит целыми днями у таверны Мавера, зачастую с бутылкой. Конечно, ты его видел.