Вкус греха
Шрифт:
— Да квитанции почти десять лет, — сказала Мирабелла.
— Я заметил.
Она вернула ему листок и покачала головой.
— Если бы дядя десять лет штамповал фальшивки, его, как мне кажется, давно бы разоблачили.
— Я сначала тоже так думал, — сказал Вит, спрятав квитанцию в карман. — Но то, что барон пока не попался, легко объяснить. Во-первых, он мог все это время работать над технологией, чтобы улучшить…
— Мой дядя в принципе не работает, — язвительно засмеялась она. — Тем более,
— Во-вторых, — продолжил Вит, — он мог ждать, когда привезут остаток заказа, или времени, когда проследить заказ и выйти на него станет невозможно.
— Ему бы не хватило терпения, Вит.
— В-третьих, и я думаю, что все обстоит именно так, он передавал купюры человеку, сбывавшему их за границей.
— Ах! — Версия о сообщнике казалась правдоподобной. Мирабелла знала, что дядя не смог бы самостоятельно провернуть такое сложное дело — его кто-то направлял. — Думаю, ты прав. Но вряд ли старой квитанции достаточно, чтобы доказать это.
— Да, но у меня почти неделя впереди.
— Теперь ты уверен, что он виновен?
Вит задумался и покачал головой.
— Не знаю. Если честно, мне нет дела до твоего дяди.
— Ты в этом не одинок, — заметила она.
— Да, но только если мы оба ищем доказательства его вины в серьезном преступлении.
«Мы оба», — подумала она и сдержала улыбку: он назвал их командой. Это так ее порадовало, что Мирабелла решила не уточнять, что ищет доказательства невиновности дяди, а не его вины.
— Ты боишься, что делаешь из мухи слона: видишь смысл там, где его нет, только потому, что уверен в его виновности.
— Я не боюсь, — возразил он с таким обиженным видом, что Мирабелла не смогла не улыбнуться. — Любая деталь может оказаться важной. Почему ты улыбаешься?
— Да так, без причины, — солгала она. — Нравится, как ты рассуждаешь.
— Вчера за ужином я не был рассудительным, когда представлял, как избиваю барона до полусмерти.
— И оригинальным тоже. Подобные мысли посещают меня дважды в день.
— У тебя есть для этого масса поводов. Я хочу отвезти тебя в Хэлдон.
— Мы уже столько раз…
— Я сказал: хочу, а не отвезу.
Она понимающе кивнула. Будь ее воля, они бы давно уехали в Хэлдон.
— Мне нужно распорядиться насчет ужина, пока не вернулись гости.
Вит покачал головой.
— Ты больше не спустишься к ужину.
— Я должна, Вит. Дядя хочет, чтобы я изображала хозяйку.
Он взял ее за руку и повел к двери.
— Эпперсли я беру на себя. Будь в комнате и запри дверь.
Она с радостью подчинилась.
— Ты придешь за мной? Не станешь сам обыскивать комнату?
Вит долго молчал и не мог решиться, затем ответил:
— Я приду.
Вит подождал, пока барон отдохнет
— Как голова, сынок? — спросил Эпперсли, когда Вит вошел в комнату.
«Какой я тебе сынок?» — сердито подумал Вит, но сдержался, сел напротив стола, откинулся на спинку стула и вытянул ноги, надеясь, что выглядит праздно.
— Боюсь, все еще держится на плечах. Как охота?
Барон тяжело вздохнул.
— Чертовы браконьеры перебили всю дичь.
— Очень жаль, — сказал Вит, поздравив себя с тем, что сумел сдержать улыбку.
— Не думаю, что ты пришел поболтать об охоте, Тарстон.
— Я здесь, чтобы поговорить о вашей племяннице.
— О Мирабелле? — Барон нахмурился. — Чего ради? Мало тебе ее в Хэлдоне, что ли?
— Как раз наоборот, поэтому я и пришел к вам. — Он нервно поправил галстук. — Я понимаю, Эпперсли, она вам родня, но, может, девчонка посидит денек-другой в своей комнате?
— Слышал, вы не ладите?
— Она у меня уже в печенках сидит. Кроме того… — Вит бросил беспокойный взгляд на открытую дверь, перегнулся через стол и шепотом сказал: — Она ябедничает маменьке. Как я могу расслабиться, когда рядом женщина, которая постоянно доносит моей матери?
Барон поджал губы.
— Понимаю. Я прослежу, чтобы она сидела у себя.
Вит с облегчением вздохнул.
— Благодарю. Отец всегда говорил, что вы не без царя в голове.
Эпперсли кивнул, словно у него были причины считать прозвучавшую ложь правдой.
— Какая жалость, что его больше нет с нами! Он бы гордился тобой, можешь не волноваться.
— О, я не волнуюсь.
— Мы с приятелями поспорили, как каждый из нас сыграет в ящик. Я выиграл сто фунтов. Остальные думали, что твой отец умрет от сифилиса.
— Наставив вам рога?
Барон моргнул, затем запрокинул голову и разразился хохотом.
— Весь в отца! — наконец произнес он, немного угомонившись. — Тот тоже был мастак сострить.
— Да, я помню, — пробормотал Вит, с трудом сохранив на лице веселое выражение слегка растроганного, но по большому счету скучающего молодого человека.
— Мы сделаем из тебя его достойного наследника.
— Жду не дождусь.
«Примерно так же, как пули в голову», — печально подумал Вит.
21
Ужин тем вечером был похож на предыдущий, но Виту было спокойнее на душе оттого, что Мирабелла сидит в своей комнате, где ей ничто не угрожает.
Гости напились до беспамятства в течение часа и до зеленых чертей через пятнадцать минут после этого. Поэтому для Вита было большим облегчением, что все разошлись спать до того, как часы пробили одиннадцать.