Вкус листьев коки
Шрифт:
– Вам повезло, – сказала я ее мужу.
Он тоже улыбнулся, и в его улыбке было столько неприкрытой гордости, что я поняла: это брак по любви, а не по расчету.
Мы танцевали и пили за счастливую пару. Я с удивлением увидела, как они тихонько обменялись обручальными кольцами – единственный христианский обряд, который мне до сих пор удалось заметить. Однако за этим не последовало ни речи, ни церемонии; обмен кольцами был всего лишь поводом опрокинуть очередную кружку пива.
Незамужние женщины сидели вдоль одной стены, вытянувшись по струнке. Когда разговор заходил о мужчинах, они прикрывали рты ладонями. Я вспомнила ночь
Через некоторое время я попрощалась и пошла в гостиницу. Улицы Оллантайтамбо были пустынны и безмолвны, но теперь я знала, что происходит за этими стенами. Я снова провела ладонью по шероховатой каменной кладке. Сейчас даже камень казался теплее. Он казался живым, словно хранил тепло не только рук своих создателей, но и людей, что до сих пор живут по ту сторону стены.
ГЛАВА 17
Древняя жизнь в новые времена
Путевые заметки: «Кровь и сырое овечье сердце на завтрак? Что-то у меня нет аппетита».
Инки называли свою империю Тауантинсуйу – «четыре стороны света». Самая крупная часть, Кольясуйу, простиралась к югу от Куско. В нее входила территория Южного Перу, вся Боливия, андийская часть Аргентины и верхняя половина Чили до того места, где сейчас находится Сантьяго. Веками жители Кольясуйу – индейцы колья, чье имя носит регион, и аймара, на чьем языке здесь до сих пор говорят, – сопротивлялись господству инков. В 1420 году Пачакути начал кампанию с целью подчинить себе племена, населявшие земли вокруг озера Титикака. Вскоре после этого император инков Тупак построил знаменитую южную тропу, которая в результате протянулась на две тысячи сто миль к югу, до самого Чили.
После Куско тропа инков поднимается вверх, на безлюдное перуанское плато, после чего спускается вниз через болотистую равнину к «величайшему озеру в Вест– и Ост-Индии» – так называли его испанцы. Озеро Титикака, длиной восемьдесят миль и сорок шириной. Находится на высоте двенадцать с половиной тысячи футов. Это самое большое высокогорное судоходное озеро в мире.
Я вошла в Пуно, когда солнечные лучи только начали растапливать ночной иней на белых, как кости, камнях многочисленных зданий. Пуно нагонял тоску. Возможно, все дело было в недостатке кислорода, но городские постройки выглядели серыми, как недельные трупы. А может, архитекторы нарочно построили дома в тон голым скалам, колючей траве и холмам, где гуляли ветра.
А потом я увидела озеро. Словно сверкающий сапфир в свинцовой оправе, оно было таким голубым, что на него было больно смотреть, но еще больнее – отвести глаза. Это одно из тех мест, где рождаются мифы.
Легенда гласит, что первый инка, Манко Капак, прибыл на берега озера Титикака со своей женой (и сестрой) Мама Окла. В руке у него был золотой посох. Он получил указания от своего отца, бога Солнца Инти, и должен был странствовать по свету, пока не найдет такое место, где его посох полностью поглотит земля, когда он воткнет его в почву. Много дней спустя он вошел в долину, где мягкая и плодородная земля поглотила его золотой посох.
Люди до сих пор спорят о том, где впервые появился Манко Капак. Одни говорят, что он вышел из пещеры на острове Солнца. Другие – что возник из вод самого озера. Есть еще одно мнение: якобы восемь инков, четыре брата и четыре сестры, были посланы Инти под землю и вышли на поверхность из пещер, расположенных вблизи Паккаритамбо, в восемнадцати милях к югу от Куско.
Власти Пуно, что неудивительно, предпочитают верить, что Манко родился из озера и впервые ступил на берег в том месте, где ныне расположена городская гавань. Каждый год эта легенда оживает во время инсценировки недельного путешествия Манко через озеро на специально построенной тростниковой лодке.
Я приехала сюда, чтобы стать свидетелем этого события.
На горизонте показалась современная моторная яхта. Я разглядела двоих величественных воинов-инков, стоявших на носу и отпихивающих дюжину фотографов. Последние нацелили объективы на шаткую тростниковую лодчонку, которая опасно бултыхалась на буксире.
Яхта пристала к островку, и современный Манко и его жена (она же сестра) сошли на берег. Операторы принялись сражаться за лучшее место. Они распихивали местных женщин, которые устилали землю перед королевской четой домоткаными коврами. Им удалось протолкнуться в самое начало процессии, прогоняя детей и протискиваясь мимо индианок, чьи лица были древнее тысячелетних деревьев.
Я покинула это удручающее мероприятие. Почва под моими ногами была пружинистой и казалась живой – я словно ступала по батуту. Остров был плавучим – медленно гниющая камышовая масса под ногами постоянно обрастала новыми побегами.
Какая-то старуха привязала свою крошечную резиновую лодку и ступила на берег. На что похожа ее жизнь? Каково это – родиться, вырасти, воспитать детей и умереть на одном и том же участке земли размером с парковку? Изо дня в день рубить камыши, ловить рыбу, поддерживать огонь в очаге? Жить без электричества, телефона, телевизора, не имея никакого представления о том, что происходит в мире. И раз в году вдруг подвергнуться внезапному вторжению древнего и современного мира – воинов-инков и операторов с камерами последней модели.
Женщина бросила взгляд на площадь, не посчитала зрелище достойным своего внимания и скрылась в лачуге.
Наутро Манко прибыл в Пуно, где его появление снова сопровождалось речами и шествием кружащихся танцоров в ярких одеждах. Они проводили его до городского стадиона. Из загона вывели испуганную овцу и провели по кругу всем на обозрение. Затем ее поставили на колени, перерезали ей глотку, вырвали сердце и подняли вверх обеими руками. Каждый откусил от сердца по кусочку, а остатки бросили в священный костер.
Вечером мы пошли к гигантской белой статуе Манко Капака, возвышавшейся над городом, чтобы снять вступительные кадры к отснятому сегодня материалу. Джон проворчал что-то насчет граффити, которыми был разрисован постамент, я же с трудом вскарабкалась на основание сзади и пробралась вперед, к голым белесым ступням Манко.
– Это Манко Капак, прародитель инков, сын солнечного бога, посланный своим отцом править миром, – выпалила я. – А завтра мы познакомимся с ним лично! Ну, как? – удрученно спросила я Джона.