Вкус любви
Шрифт:
Затем Саймон троекратно проверил свою физическую форму, поочередно до боли напрягая разные группы мышц, выполнил весь комплекс упражнений по растяжке и только после этого повесил катану на отведенное для нее место на стене в собственном гимнастическом зале. Маленьким полотенцем он обтер пот, обильно выступивший на его груди и плечах.
Саймон пересек комнату и выключил свет. Теперь зал, одна из стен которого представляла собой сплошное окно, освещался только проникавшим сквозь стекло лунным светом. Саймон вернулся в центр комнаты и опустился
Он выстроил дом на острове, от которого паромом можно было добраться до берега менее чем за час, а путь до Сиэтла занимал около двух часов. Притом, что доступ к нужным для его исследований техническим средствам не представлял сложности, это было отличное место для человека, предпочитающего уединение.
В компьютерной промышленности шло напряженное соревнование: кто первый создаст действующий образец волоконно-оптического процессора, и он намеревался быть первым. Это стремление и привело его сюда, когда он искал место, где ничто не мешало бы ясности мышления и снятию физического напряжения, которым обычно сопровождалось его глубокое погружение в проект.
Ясности не было. В его сознании, всегда таком ясном после тренировки, одни мысли сменялись другими.
Вместо того чтобы направить мысленный процесс исключительно на анализ результатов последних экспериментов, сегодня вечером он никак не мог сосредоточиться, и в его мозг настойчиво вторгались видения из прошлого. Неприемлемые в сегодняшней жизни воспоминания пятилетней давности, которые он с радостью предал бы забвению.
Перед внутренним взором стояло искаженное страданием красивое лицо Элейн с блестящими от слез глазами в момент прощания.
— Пойми, Саймон. Ты живешь замкнуто. Я же хочу жить на виду. Эрику нравится бывать на людях. А ты всегда ищешь повод уклониться от встреч. Ты намереваешься провести всю свою жизнь в этой идиотской лаборатории. Женщина не может так жить.
Саймон дословно помнил ее прощание.
«Женщина не может так жить».
Тогда он уверял себя, что она не права, что таким образом она хочет оправдать свой выбор. Но по прошествии пяти лет он вынужден был признать, что она, вероятно, была права.
После Элейн все его отношения с женщинами были непродолжительными, так что он даже не успевал задуматься о женитьбе. Редкие подруги неизменно покидали его, как только занятия сексом переставали давать ощущение новизны. Он был чересчур замкнутым. Нечувствительным к их желаниям. Слишком занятым своими расчетами и экспериментами. Слишком холодным. Слишком неразговорчивым.
Некоторые, побывав с ним в постели, решали, что он слишком большой. Никакое он не чудовище, но то, что у него, черт возьми, не средний размер, это факт.
Саймон хотел бы жениться. Создать семью. Жить прежней, наполненной теплотой и участием жизнью, которая была у него до смерти матери. Знать бы только, как наладить
С тех пор, как в шесть лет Саймон создал своего первого робота, ничто (и, в частности, ни одна женщина) не очаровывало и не увлекало его так, как сегодняшний проект. Так почему же он позволяет себе терзаться старыми воспоминаниями?
Но он знал причину. Взволнованный голос Эрика по телефону. Элейн опять была беременна. Он надеялся, что на этот раз родится девочка. Саймон не завидовал счастью своего кузена и Элейн. Он давно свыкся с мыслью, что сам не смог бы составить с Элейн такую хорошую пару.
Саймон должен был бы догадаться об этом задолго до того, как Элейн ушла от него, уже потому, что в своих отношениях они так и не дошли до постели. Но он знал, что одной из его проблем является некоторая неискушенность в делах, касающихся женщин.
Теперь Саймон считал Элейн членом семьи, как и Эрика, и испытывал к ней дружеские чувства. Он стал частым гостем в их доме, где проводил немало времени в общении с ними и их маленьким сыном. Малыш называл его дядей Саймоном и это ему нравилось. Создавалось ощущение, что он кому-то нужен.
И все же тоска охватывала Саймона, когда он задумывался о своем неясном будущем.
Он поднял лоскуток красного шелка, упавший рядом с тем местом, где он сидел. Лоскуток был очень гладким и совершенно невесомым. Если закрыть глаза, то даже не почувствуешь, что держишь его в руке.
Совсем как он.
Иногда ему казалось, что, закрыв надолго глаза, он перестанет существовать, растворится в холодных туманах, которые часто сгущаются вокруг его дома.
Поднимаясь в лифте, Аманда еще раз проиграла в уме возможные варианты развития предстоящей встречи с президентом компании «Брант компьютерз».
Она все еще с трудом верила своей удаче. Когда перед исполнительным руководством «Икстант корпорейшн» Аманда выдвинула предложение о дружественном слиянии, она совсем не была уверена, что оно пройдет. И она почти не сомневалась, что если они примут ее предложение, то для переговоров об условиях будет выбран кто-то, занимающий более высокое, чем она, положение, кто-то из руководства корпорации.
Этого не произошло. Для предварительной встречи с Эриком Брантом была выбрана именно Аманда в обход нескольких коллег. Брант согласился на встречу, и исполнительное руководство направило Аманду на переговоры.
Босс хотел, чтобы ее сопровождала команда других посредников, но Аманда убедила его в том, что установившийся между ней и Эриком контакт может не сработать, если подключатся другие лица. Дэниел согласился с этим аргументом и дал согласие на ее поездку в Порт-Малкуин, штат Вашингтон, для переговоров один на один с президентом компании «Брант компьютерз».