Вкус неба

Машкова Диана

Проверив состояние приборов, Фадеев связался с выпускающим техником на земле.

— Колодки убраны, готовы к буксировке, — прозвучало в наушниках.

— Спасибо.

— Добрый вечер, 777, — в наушниках появился голос диспетчера руления.

— Добрый! — радостно поприветствовал Фадеев. — 777, стоянка восемнадцатая, разрешите буксировку и запуск.

— 777, разрешаю буксировку и запуск. Седьмая точка.

— Вас понял.

Фадеев почувствовал, как машина сдвинулась с места и, увлекаемая за собой водилом, стала сдавать назад. В пассажирском

салоне, как и положено, бортпроводники проводили проверку привязных ремней безопасности, открывали шторки иллюминаторов.

Еще пара минут — и будут запущены двигатели, громадный «Боинг-747» обретет собственную, зависимую только от командира, мощь.

Машина остановилась. Снова прозвучал голос диспетчера:

— 777, зона чистая, буксировка закончена.

— Понял, запускаем двигатели.

Один за другим заработали все четыре.

— Двигатели запущены, — доложил Фадеев.

— Вас понял, счастливого пути, — попрощались в динамике.

Фадеев проверил показатели на приборной панели, прислушался к мерному урчанию моторов, увеличил тягу.

Человек в рабочем жилете на летном поле вопросительно задрал голову, Фадеев кивнул и поднес к лобовому стеклу руку в жесте «о’кей». Важно и степенно самолет двинулся вслед за машиной аэродромного сопровождения, мигающей желтым сигнальным маячком.

Фадеев с нескрываемым удовольствием выруливал к полосе, следя за пробегающими под громадным воздушным судном зелеными огнями и вслушиваясь в команды диспетчера. Машина сопровождения ушла вправо, Фадеев остановился. Сквозь лобовое стекло он видел, как зашел на посадку «Боинг-737» родной авиакомпании. «Ну вот, — с удовольствием подумал он, — теперь наша очередь». Фадеев сделал четко выверенный поворот и приостановился перед рядами желтых огней, протянувшихся с двух сторон вдоль взлетно-посадочной полосы.

— 777, взлет разрешаю. Тридцать вторая правая.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Михаил Вячеславович.

— Счастливого пути!

— Экипажу пассажирской кабины приготовиться к взлету.

Желтые огни побежали мимо, с огромной высоты пилотской кабины они казались светящимися полосами; их сменили огни оранжевые, потом красные. Сто пятьдесят два, сто шестьдесят восемь. Фадеев взял штурвал на себя, и мощный тяжелый самолет почти незаметно оторвался от земли.

— Добрый вечер, 777, — знакомый голос диспетчера круга заставил Михаила Вячеславовича улыбнуться.

— Добрый вечер!

— Занимайте эшелон тысяча восемьсот.

— Вас понял. Спасибо.

Фадеев следил по приборам за тем, как уверенно и четко самолет набирает высоту. Вот в такие мгновения он действительно гордился собой! Ощущал внутри необыкновенную силу, помноженную на мощь «Боинга-747». Что ему было сейчас до земных неурядиц, до забытых в начальственном кабинете сложностей и проблем? Он отдавался небу всей душой, всем своим телом, которое мгновенно становилось легким и юным. И небо безропотно, с чувственной покорностью, принимало его.

— 777, набирайте шесть триста. Хорошего полета!

— И вам доброй ночи!

Михаил

Вячеславович с удивлением отметил, как быстро они вышли из зоны аэропорта. А может, это он сам, соскучившись по любимой работе, не заметил времени. Скорее всего. Не заметил.

Через двадцать минут, набрав десять тысяч шестьсот метров, самолет встал на трассу. Фадеев откинулся в кресле командира и отстегнул ремень.

— Ну, что? — довольный, он подмигнул Антонову с Михалычем. — По кофейку?

— Можно, — улыбнулся Андрей: волшебное настроение командира передалось и ему.

— Позови бортпроводницу, пусть принесут.

Через минуту перед дверью в кабину появилась молоденькая и перепуганная девушка в форме. Наверное, новенькая. Андрей открыл. Бортпроводница стеснительно вошла и встала у двери. Фадеев заговорщицки подмигнул Михалычу и незаметно прижал указательный палец к губам. Теперь оба старших товарища молчали, любопытствуя, как себя будут вести эти двое — новенькая, которая, похоже, их боится, и Антонов, который сам не прочь от любого общения улизнуть.

— Нам бы кофейку, — смущенно попросил Андрей, убедившись в том, что ни Фадеев, ни Михалыч не собираются говорить.

— С сахаром и сливками? — захлопала глазами бортпроводница.

— Да, если можно, — голос Андрея, в котором вдруг появилась заботливая осторожность, несказанно Фадеева удивил. Ну, что ж — значит, не бесчувственный он человек, может выйти из него толк.

— Им с сахаром и сливками, — обернулся к бортпроводнице Фадеев, улыбаясь во весь рот, — а мне кипятку с лимоном. И мед. Старый я уже, в форме себя надо держать.

— Ну, что вы! — Лицо девушки озарилось милой улыбкой. — Вы очень даже молодой! Посмотрите, как глаза у вас светятся!

Выпалив все это на одном дыхании, она тут же смутилась своей неожиданной смелости и молнией выскочила за дверь.

— Нет, ну ты погляди на эту фифу, — Фадеев, наполненный счастьем до самых краев, улыбался, — светятся у меня глаза, видишь ли!

И все трое, довольные собой и тем, что череда мелких неурядиц осталась позади, весело рассмеялись.

Глава 4

Георгий сломя голову несся вверх по лестнице в общий зал. Ничего не скажешь — смена оказалась под стать чудовищной неразберихе в личной жизни! Мало того, что мысли о Кате не оставляют ни на минуту, так еще на работе этот майский дурдом. Все куда-то летят!

Не успел вернуться в VIP-зал, как тут же вызвали к кассам. Все бегом и бегом! Недаром на собрании в прошлую среду начальница устроила им усердное промывание мозга на предмет любви к родной авиакомпании в преддверии праздников. Пела про жизненную важность и ценность их работы. Да уж. Только ради высоких чувств можно безропотно сносить подобные мытарства и капризы клиентов. Зарплата, когда каждую секунду нервы на пределе, странным образом теряет свою ценность: хочется бросить все к чертовой матери и уйти! Но чувство ответственности за коллег и за пассажиров все равно остается.