Вкус огня
Шрифт:
Ошарашенный Томас молчал, а потом посмотрел на Антонию так, что она улыбнулась. Ему и в голову не приходило, что все так сложно. У него был испуганный вид, будто Томас опасался, что Антония вот-вот родит.
— Если бы ты сказала Ройалу о ребенке, он женился бы на тебе, — наконец вымолвил Томас.
— Наверное, да, но это было бы нехорошо.
— Но ты должна дать имя ребенку.
— И это все, что я должна дать ему. Встав этим утром с постели, я приняла решение. Я знала о ребенке с того момента, как мы вернулись после перегона скота, поэтому наблюдала за Ройалом и внимательно
— Он негодяй, — бросил Томас.
— Знаю, но что же мне делать?
— Выходи замуж за меня.
— Что? — прищурилась Антония.
— Выходи за меня замуж.
— Томас, но я люблю Ройала.
— Знаю, однако ты по-своему любишь и меня, а я тебя.
— Но не как любовница.
— Мы могли бы стать любовниками. И мы с тобой всегда это знали, только ничего не предпринимали.
Подумав, Антония поняла, что Томас прав. Она замечала это еще тогда, когда они были совсем юными и их чувственность только пробуждалась. У нее были хорошие отношения с Оро и Томасом, и они легко могли бы перерасти в страсть.
— Верно, — наконец согласилась Антония. — Но это не одно и то же.
— Конечно. Это не приходит от одного взгляда или поцелуя. Пусть ты и не хотела, чтобы я стал твоим первым любовником, но теперь тебя сильно обидели, не так ли? Может, тебе трудно перейти сразу от одного к другому?
— Да, я обижена. Но было бы хуже, если бы я надеялась и позволила дурачить себя.
— Это не твоя вина. Я ведь тоже смотрел и слушал. Ройал заставил тебя поверить. И если он играл в эту игру, то играл хорошо. Странно, что он выбрал Мэрилин. Это озадачило меня, но не затронуло моего сердца.
— А почему этот брак должен бы затронуть твое сердце?
— Конечно, у тебя ко мне не такие чувства, как к Ройалу, — согласился Томас. — Но они могут появиться потом.
— А если не появятся? Это будет плохо для тебя.
— Потому что это не мой ребенок? Мы потом сделаем и одного моего. — Томас улыбнулся. — Или больше. Мы же молоды.
— Да, молоды. И ты еще встретишь женщину. Ту, которая воспламенит в тебе испепеляющий огонь страсти.
— А может, мы уже нашли друг друга, кто знает? И если я найду такую женщину, думаешь, брошу тебя?
— Нет, и это плохо. Я уже изведала этот огонь, и пусть он жестоко опалил меня, но я знаю его. Женившись на мне, ты никогда не выиграешь, как Оро с Патрицией.
— Но Ройал сделал для Оро все. — Томас пожал плечами. — Мужчины бывают откровенны друг с другом, но далеко не всегда с женщинами, да, дорогая?
— Да, с женщинами не всегда.
— Подумай,
— Наверное.
— Если же тебя беспокоит, что я беру на себя слишком много, обещаю сказать тебе сразу же, как только встречу такую женщину, о которой ты говорила.
— Скажешь?
— Да, и мы обсудим это. Я признаюсь тебе раньше, чем на что-нибудь решусь. Ну, теперь ты чувствуешь себя лучше? Поразмысли об этом, дорогая. Ребенку нужно имя. Быть незаконнорожденным очень тяжело, а Дегас — хорошее имя.
— Да, хорошее.
Они ехали медленно, и Антония думала о словах Томаса. Она любила Ройала, но теперь у нее появилась важная задача — дать ребенку имя. Томас прав. Незаконнорожденному очень трудно жить, и Антония была готова пойти на компромисс с собой, лишь бы ее ребенок не носил этой позорной отметины.
Выйти замуж за Томаса означало бы решить проблему, но Антония опасалась, что при этом возникнет множество других, главным образом для Томаса. У него были шансы хорошо устроиться в Техасе, но, женившись на ней, он упустит их. Им также не следовало быть поблизости от Ройала — иначе он узнает, что ребенок, носящий имя Томаса, его дитя. Из-за этого Оро и Томас не смогут видеться друг с другом. Правда, их будет разделять не слишком большое расстояние, но заботы о семье, земле и тайны, которые надо скрывать, исключат возможность частых встреч.
Подумав о тайне, скрытой от Ройала, Антония забеспокоилась о том, не оставила ли она Оро и Патриции проблему, которая осложнит их семейную жизнь. Она догадывалась, что произойдет. Оро, чтобы помочь ей, сохранит эту тайну. Патриция же может сказать брату, что Антония ждет ребенка. Это приведет к ссоре.
— Я должна кое-что сообщить Оро и Патриции, — сказала она.
— Хорошо, — согласился Томас. — Когда попадем в Мексику, дадим знать о себе Оро.
— Нет, я хотела бы попросить их, чтобы они не ссорились из-за моей тайны.
— Ты права, там могут возникнуть трудности.
— И большие. Я хочу сказать им, что они должны следовать зову сердец и не обвинять друг друга. Это моя проблема. Не их.
— Надеюсь, ты позволишь мне разделить эту проблему с тобой?
— Пока я думаю. Это нелегко.
— Рана еще очень свежа?
— Да. И глубока.
— Уже темнеет. — Томас посмотрел на небо. — Скоро нам придется искать место для ночлега, где мы не вымокнем, если пойдет дождь. Мне не нравится спать на сырой земле.
Антония огляделась. Ей казалось, что Томас имеет в виду какое-то определенное место. Но в тот момент, когда она хотела спросить, куда они направляются, прогремел выстрел.
Антония с ужасом увидела, как Томас конвульсивно дернулся. Даже в полумраке она заметила, как по его рубашке расползается темное пятно. Овладев собой, он выхватил револьвер, но тут раздался второй выстрел. Томас вскрикнул, свалился с седла и рухнул на дорогу.
Антония смотрела на лежащего Томаса, и в ее голове звучал голос Хуана. Он приказывал ей не поддаваться эмоциям. Печаль, слезы, злоба — все после, а сейчас надо действовать. Проявить нерешительность — значит погибнуть самой и погубить других.