Вкус предательства
Шрифт:
И ведь, когда сам себе признался, что попал, он первым узнал. А когда говорил, что женюсь, молчал крысой. Ни одного, мать его, слова, лишь привычное неверие и перечень достоинств холостяцкой жизни.
В тот период как раз пошли дела в гору с компанией, а благодаря почти семейной жизни с Никой сильно отбился из круга и старого образа жизни.
С ее появлением вообще поменялось все.
Твою мать, та злосчастная вечеринка в честь первого контракта. Видео он хотел сделать, как имел двух шлюх… Жгучая ярость накрывает волной
В чем логика его поступков?! В чем личная выгода?!
Пять лет назад…однако, деньги начали исчезать сильно позже, около года. Что-то еще должно быть зарыто.
Думай, Ризанов, думай!
— Макс! — гремлю в трубку: — Нужно найти об Абрамовых все, любую информацию, особенно об отце. Понятия не имею где они, знаю, что уехали несколько лет назад. Делай, что хочешь, но через три дня жду результат.
— Принято. — озадаченно выдает: — Я уже двигаюсь к театру.
— Выезжаю.
Отключаю звонок, все еще возвращая себе самообладание. В голову ударяет, и в галерее ищу фото отчета о Веронике. Вбиваю одиннадцать цифр, реактивно сменяя гнев на идиотское волнение подростка.
Так, собрался!
— Ало. — звучит настороженный голос на том проводе.
— Здравствуй. — не понимаю, мать его, как начать.
Приплыли!
— Артур?
— К тебе уже едет мой человек. — хрипло выдаю: — Ты видела его, вез нас в ресторан.
Напрягся так, что ворот рубашки впивается в шею.
— Хорошо. Эм…ты будешь где-то недалеко? — после неловкой паузы робко спрашивает.
— Можно и так сказать. Главное, что тебе нужно будет сделать это выслушать и сделать так, как тебе скажут.
Стараюсь смягчить интонации, но получается хрен знает что.
— Это прям какая-то спецоперация! — нервно усмехается.
— Тебе нужно его разговорить. — звучит с горьким послевкусием: — То есть вывести из себя. Поэтому и я, и мой подопечный будем неподалеку.
— Так… понимаю, что Кирилл окунет меня в грязь словами, но вряд ли он что-то сделает на людях. Да и способен ли? Необходимости в…
— Вероника. Просто сделай это. И неважно буду ли я там или нет.
— Ладно, только тогда пообещай кое-что… — уже по ее тону чувствую, что у меня не получится: — Когда услышишь правду…не иди за мной.
Уверенно звучат слова после которых остаются лишь короткие гудки.
Глава 23
Стою в ожидании Абрамова, нервничая, работает ли эта записывающая штука. Сама идея вдруг кажется нелепой и невозможной.
Успокойся. Вдох, выдох.
Закуток, в котором я его жду удален от основного входа, с задней стороны здания. Выбрала это место, потому как прохожих здесь практически не бывает.
— И?!
Кирилл вырастает из ниоткуда, вставая четко напротив. Немного опешив
— Здравствуй.
— Чего хотела?!
Он даже не смотрит на меня, хотя я не такой реакции ожидала.
— Поговорить о прошлом… — честно признаюсь: — Как понимаю, есть вещи обо мне, которых я даже не знаю.
Он резко переводит взгляд, усмехаясь со своим привычным высокомерием.
— И позволь спросить, при чем тут я?!
— Может быть ты раскроешь мне карты? С Ризановым общение у нас не ладится… — играю правдой, пытаясь прочесть хоть какие-либо ответы.
Он смеется, неискренне и фальшиво.
— То есть со мной вдруг ты пообщаться захотела?!
Не понимаю постановки вопроса.
— Насколько я помню, ты был как раз против общения.
— Я был против, а ты, значит, нет?! — подходит ближе: — Думаешь я не понимаю, что ты делаешь? Увы, Никандрова, ты хреново играешь!
— Наверное ты прав, пьедестал у тебя и твоего друга. — улыбаюсь: — И все же, ваша игра в прошлом шла на оба фронта?!
Фраза ставит его в тупик.
— Что?!
— Ну как… решили с Ризановым повеселиться, нашли наивную дурочку и вуаля, ваша скучная богатая жизнь заиграла красками! — даже жестикулирую для правдоподобия.
— Ты очевидно, как была глупа, так и осталась. — ухмыляется он: — Твой Ризанов воем выл от того, что его скромная душечка кувыркалась с другим! — триумф в глазах видно невооруженным глазом.
Он прямо питается тем, что он якобы сейчас на коне.
— Душечка, которая с ничего, получила бы империю за то, что видимо трахается как-то иначе!
Рука не выдерживает и сама собой тянется к его лицу. Звук пощечины тонет среди шума улицы. Он сверкает глазами, потирает щеку и ухмыляется, будто ему нравится выводить людей.
— Ты меня совсем не знаешь, Кирилл! — цежу сквозь зубы: — Это зависть или ревность твоего раненого обиженного мальчика, м?! — я даже чуть подаюсь вперед от переполняющих меня эмоций: — А циничный ловелас удобная маска, которую ты каждый день надеваешь, пряча этого бедолагу! Но ты не переживай, покажи его, может быть хоть кто-то пригреет малыша! — сарказм так и сочится между слов, а его лицо мрачнеет.
Он оглядывается по сторонам, разминая шею, и делает шаг ближе ко мне.
— Слышишь, мразь, я не он! Не посмотрю, что ты баба! — цедит с неприкрытой яростью.
— Вы оба, знаешь ли, не пример для подражания… — усмехаюсь: — Но понятно, плевать на меня. Только, Абрамов, ты предал человека, которого называл братом, внутри ничего не происходит от понимания этого?! — последняя фраза из всего этого самая правдивая.
Я говорю откровенно то, что думаю, с разочарованием смотря в налитые злостью глаза. Очевидно, это еще больше его раздражает. Проводит рукой по волосам, и кажется я даже слышу рык.
— Не я первый это начал! — сквозь зубы отвечает, а для меня это уже что-то.