Вкус рая
Шрифт:
– Забудь об этом, София. Если начнется бунт, ты будешь в безопасности только здесь, в «Сансет Хилл», потому что с сегодняшнего дня мои рабы свободны. А оставаться в моем доме и под моей защитой ты сможешь, только если станешь моей женой.
– Вот почему ты ездил сегодня в город!
– Да. Сегодня я подписал все бумаги. Хочу попросить Мундо, чтобы он вечером собрал всех рабов и их семьи. Я попрошу их остаться здесь и работать за плату.
– Мы увидимся за ужином?
– Вряд ли. Я собирался перекусить с Мундо на кухне перед
Крис ушел, оставив Софию в постели, но ему хотелось ее еще и еще. Неужели он никогда не сможет насытиться этим восхитительным телом?
Вскочив в седло, он отправился на винокурню, размышляя, станет ли чувство вины за смерть Десмонда меньше после женитьбы или, наоборот, глядя на нее, он будет каждый раз вспоминать своего друга. Крис вздохнул. Когда София обнимала его в постели, он совсем не думал о Десмонде…
Между ним и Софией не может быть любви. Их брак будет основан на его желании и ее потребности в защите.
Любовь к Софии несовместима с его жизненными принципами. Он не хотел забывать Десмонда, своего лучшего друга, которого убил во имя этой самой любви.
В этот вечер Крис ожидал своих рабов на освещенной факелами поляне рядом с винокурней. По мере того как люди собирались, Крис вглядывался в их лица. У одних застыло выражение безнадежности, другие казались злыми, третьи просто устали.
– Они еще не знают, что от вас ожидать, – заметил Мундо. – Они ведь вас едва знают. Прежний хозяин держал их в бесчеловечных условиях.
– Я уволил надсмотрщиков, как только понял, что здесь творится. Как ты знаешь, я против рабства и жестоких наказаний.
Мундо пересчитал собравшихся. Пришли все пятьдесят человек. Крис взобрался на бочку и поднял руку, призывая к тишине. Пятьдесят пар глаз смотрели на него, и Крис невольно поежился, представив себя на их месте. Рабы всю жизнь зависели от прихотей хозяев – жить им или умереть. За всю историю Ямайки случалось множество бунтов, и каждый раз восстание подавлялось ценой бесчисленных жертв.
– «Сансет Хилл» не может существовать без вас, – начал Крис. – И хотя мне нужны все вы, я не хочу, чтобы вы были рабами. Я прошу вас работать на меня свободными людьми. Я хочу, чтобы вы работали здесь по своей воле, а не потому, что принадлежите мне и у вас нет выбора.
Они по-прежнему молча смотрели на него, словно не понимая, что он предлагает. Или, может, просто не могли поверить в свалившуюся с неба свободу?
– Отныне вы свободны. Сегодня же каждый из вас получит бумагу, удостоверяющую, что он свободный человек.
Робкий шепот и отдельные слова становились громче, пока не перешли в нарастающий гомон. Какая-то женщина упала на колени и заголосила. Остальные последовали ее примеру. Большой негр с блестящей от пота кожей шагнул вперед.
– Мы правда свободны, хозяин? Все?
Крис кивнул.
– До единого человека, но я надеюсь, что вы останетесь работать за плату.
Среди рабов началось нечто невообразимое. Одни пели, другие молились, поднимая руки к небесам, третьи все еще не могли поверить.
– Они захотят отпраздновать, капитан, – сказал Мундо.
– Пусть празднуют. Дай им завтра выходной, чтобы решили, хотят ли они остаться здесь и работать. Напомни, что хижины отремонтированы, а сами они могут уходить и приходить, когда хотят, после того как отработают положенную норму. Завтра вечером сообщи мне их решение.
Крис вернулся в дом, где в дверях его встретил Чуба.
– Теперь они знают, Чуба, и пусть сами решат, оставаться или нет.
– Я хочу поблагодарить вас за всех, капитан. С того самого дня, когда вы появились здесь, я знал, что вы не такой, как остальные плантаторы.
Крис похлопал его по плечу.
– Мне очень нужны здесь люди, чтобы сделать из «Сансет Хилл» процветающую плантацию. Но я, разумеется, никого не буду держать здесь насильно.
– Некоторые все равно уйдут.
– Понимаю, поэтому придется нанять других свободных цветных, – Крис огляделся. – А где мисс Карлайл?
– Она ужинала у себя в комнате и не спускалась вниз.
Крис заставил себя пройти мимо ее двери, но София услышала его шаги и вышла в коридор.
– Крис, что случилось? Что за крики?
– Я объявил им, что они свободны.
– И как они приняли это?
– А ты послушай. Слышишь барабаны? Они празднуют.
– Они останутся?
– Надеюсь, большинство останется. Некоторые уйдут в горы, к маронам. Свобода вещь непредсказуемая, многие еще и сами не знают, что с ней делать.
– Ты хороший человек, Кристиан Рэдклифф.
Он взглянул ей в глаза.
– Я убил лучшего друга, и многие назвали бы меня убийцей. Спокойной ночи, София.
Крис ушел, а она вернулась к себе в комнату, поражаясь, что время все еще не залечило эту рану. Он не мог простить ни себе, ни ей и, похоже, никогда не сможет сделать этого. Да и вряд ли это возможно, ведь она своим присутствием каждый день будет напоминать ему об этом.
В последующие дни София редко видела Криса. Для плантаторов это было горячее время года, и постоянно находились дела, не терпящие отлагательства. Как и думал Крис, две трети бывших рабов остались на плантации. Остальные ушли. Многих рук недоставало, поэтому работы было по горло.
Наступило лето, и теперь влажная жара стояла и днем, и ночью. Крис больше не говорил о свадьбе, и София не напоминала ему об этом. Тем не менее он наотрез отказался отпускать ее, хотя больше не занимался с ней любовью. София жила в какой-то пустоте, чувствуя себя ненужной и нелюбимой. Оказалось, что рай далеко не так прекрасен, когда его не с кем разделить.