Вкус страсти
Шрифт:
И вот они уже скачут между двумя рядами воинов Дэвида: тела вытянуты в струну, из-под копыт лошадей летит грязь. Дэвид мельком увидел бледное лицо Маргариты, ее хлопающее на ветру покрывало, запыленное усатое лицо Оливера, лицо Астрид, искаженное страхом и гневом. Всадники помчались дальше.
Его люди сомкнули ряды. Маргарита и ее эскорт скакали вперед не замедляя хода, направляясь к крепости с такой скоростью, словно их преследовал сам дьявол.
Так и будет, и очень скоро. Дэвид выругался. Он лично станет наступать
— Стоять! — прокричал он, вскидывая руку.
Его люди заворчали, натягивая поводья, и загремели доспехами, резко останавливаясь позади него. Дэвид развернул своего боевого коня поперек дороги и достал меч. Поерзал в седле и, помрачнев, замер в ожидании. Хорошая стычка как нельзя лучше подходила под его настроение. Он нуждался в ней, хотел ее, умолял ниспослать ее.
Но не сложилось.
Приближавшиеся всадники придержали лошадей. Прозвучал приглушенный расстоянием приказ. Отряд резко развернулся и поскакал назад, туда, откуда явился.
Желание преследовать их полыхало в груди Дэвида. Ему так хотелось узнать, кто послал их в погоню, чего они хотели от леди Маргариты. Вместе с тем ему нужно было избавиться от гнева, который пульсировал в его голове, нужно было выплеснуть гнев на врага, способного сражаться, способного отвечать ударом на удар.
Он не мог преследовать их, поскольку его людей было не больше, чем противника. Если он потерпит поражение, если его убьют или возьмут в плен, преследователи могут отправиться дальше по тракту и захватить Маргариту Риск был слишком велик.
Дэвид поджал губы. Он резко развернул своего коня и поскакал к крепости, а его люди, сломав ряды, двинулись за ним.
Маргарита ждала его в большом зале. Он восхищался ее мужеством, но проклинал отсутствие здравого смысла. Было бы намного лучше, если бы она удалилась в хозяйские покои, сбросила одежду и ждала его, обнаженная, в постели. По крайней мере, это могло бы преобразовать его гнев в другую энергию. Когда же он увидел ее, утомленную скачкой, покрытую дорожной пылью, с шестью воинами за спиной, выполнявшими функции охранников, его гнев только сильнее разгорелся.
— Моя леди, — сказал он, идя к ней и на ходу сбрасывая плащ и шлем, тут же подхваченные слугой. — Как любезно с вашей стороны воссоединиться с нами! Конечно, вы привели с собой почти половину армии Уорбека, но что из того? Небольшая стычка перед ужином, несомненно, позволила бы нам нагулять аппетит.
Ее губы уже изогнулись в радостной улыбке, которая мгновенно увяла от резкого тона Дэвида. Маргарита гордо вздернула подбородок. Шок и негодование прогнали теплоту из ее глаз.
— Армия Уорбека? Так вот кто это был!
На мгновение Дэвиду стало жаль ее, жаль, что исчезла улыбка. Что ж, ничего не поделаешь! Она должна понять, что было поставлено на карту.
— И вы не остановились, чтобы познакомиться с ними? Мудро! Но я сомневаюсь, что вам понравилась бы их
Она снова вздернула подбородок, а в глубине ее карих глаз вспыхнуло золотое пламя.
— Велит — кто, сэр? Я вам не подчиняюсь. Но, впрочем, это неважно. Я хотела выразить вам благодарность за столь своевременное возвращение. Я рада, что вам не пришлось прорываться с боем после нашего спасения.
— В благодарности не возникло бы нужды, если бы вы остались там, где вам и место, — резко, осуждающим тоном заявил он. — Это не игры, леди Маргарита! Это — кровавая война, здесь пощады не просят и здесь не щадят. Мужчины, пытавшиеся нагнать вас, не собирались целовать вам кончики пальцев. Они бы, не моргнув глазом, сбросили вас в канаву и оставили там лежать, истекающую кровью, с переломанными конечностями. Если вам не хватает разума понять это, вам нужен человек, которому вы будете подчиняться.
Астрид, до сих пор временами выглядывавшая из-за плаща хозяйки, нахмурилась и вышла вперед.
— Вы забываетесь, сэр Дэвид! Миледи утомлена, поскольку она долго находилась в пути, занимаясь вашими делами…
Оливер ахнул, тоже вышел вперед и закрыл Астрид собой.
— Астрид, моя милая коротышка, довольно! Неужели ты не видишь, что только усугубляешь ситуацию, что он вне себя из-за всех тех ужасов, которые могли случиться с ней?
Слова друга и оруженосца предназначались и ему тоже, и Дэвид это понял, но он уже не мог остановиться. Только он обрушил свой гнев на итальянца.
— Как ты мог позволить ей покинуть крепость? — в ярости прорычал Дэвид. — Или, если уж ты не мог остановить эту упрямицу, почему ты не сообщил мне через посланца, что она решила предпринять и куда направляется, чтобы я сам остановил ее?
Оливер безрадостно рассмеялся.
— Попробовали бы вы остановить ее!
— Оливер всячески пытался отговорить меня, — вмешалась Маргарита в их перепалку. — Не думаю, что это было необходимо, поскольку я вполне вменяемая. Просто есть нечто весьма важное.
— Да неужели? — неожиданно мягко спросил Дэвид. — И что же это, позвольте спросить?
Она не отвела глаз, пронзая его гордым, как у принцессы, взглядом, но более холодным и презрительным.
— Я смогу обсудить это с вами, когда увижу, что к вам вернулось благоразумие, — заявила она, и в голосе ее звенела закаленная сталь. — А пока позвольте пожелать вам спокойной ночи.
Маргарита отвернулась. Она царским жестом отпустила его и явно намеревалась оставить стоять, как слугу, которым он и был в доме ее зятя. Она не хотела понять, что он уже совсем не тот паренек, не хотела признать, что он многого добился с тех пор, как они резвились вместе. Не задумываясь, он схватил ее за локоть и развернул к себе лицом.