Вкус вампира

Белянин Андрей Олегович

— Вроде бы…

— Барон описывал его как очень крутого профи, а это просто сопливый мальчишка.

Я едва успел вскинуть руки, предотвращая очередной удар в лицо. Уклониться удалось, но виски пронзило режущей болью, а из носа пошла густая, багровая кровь.

— Ого, да он ещё пытается сопротивляться. — Следующий пинок в живот я пропустил. Очень трудно защищаться от двух умелых бойцов, одновременно бьющих тебя, лежащего, ногами слева и справа.

— Осторожнее, а не то он высосет твою энергию!

— Ах да! Он же монстр, которого так боятся все местные!

— Провинция… У

нас в Питере таких за полчаса обламывают.

Едва дыша от боли, я забился в угол между столом и креслом. Этих убийц отличала грязная аура безнаказанной жестокости, и любые попытки прикоснуться к их энергетике вызывали спазм. Я мог только драться, но превосходство в силе было на их стороне. Если бы всё повернуть вспять, не тратя времени на охотников, и встретить заезжих наёмников энергетическим выплеском, тогда, возможно… Один из нападавших небрежно отшвырнул кресло в сторону.

— Пойдёшь сам или?.. — Вопрос завершился новым ударом, но я ждал чего-то подобного. Поймав негодяя за ногу, я до хруста вывернул ему ступню! Вампир рухнул навзничь без стона. Мне даже удалось подняться и замахнуться, а вот ударить уже не успел. Они действительно были мастерами своего дела. Когда боль заполнила всё сознание и я уже ни на что не реагировал, чёрный, пульсирующий туман плавно окутывал мою бедную голову…

* * *

Я очнулся от звука падающих капель. Слух всегда включается быстрее зрения, и через несколько мгновений мне окончательно стало ясно, что происходит. Понимание, где и почему, традиционно пришло позднее…

— Тебе не кажется, что двести грамм мало?

— Охотники не входили в пункты договора, по идее мы не должны их использовать.

— Но и не обещались их «не использовать»! В конце концов, первыми пустили кровь не мы…

— Логично. Твоё здоровье.

Мелодичный звон богемских фужеров (моих фужеров!) окончательно вернул меня к жизни. Я медленно приоткрыл глаза, оценивая сложившуюся обстановку. Она не радовала. Нет, то, что я по-прежнему лежу у себя дома, на первый взгляд живой и не чрезмерно повреждённый, сохраняя способность к отвлечённому мышлению, — уже приятно. Не радовало другое: двое высоких вампиров без лишних комплексов сцеживали кровь с аккуратно разрезанного запястья конопатого арбалетчика. И, судя по их блестящим глазкам, мерзавцы поднимают уже не первый тост…

Я попробовал предельно незаметно встать, задел портьеры ногой и едва не свалил весь занавес. Естественно, на меня обратили внимание.

— Невероятно… И двадцати минут не прошло, а ему всё мало!

— Погоди, сядь! Сначала допей, а потом позабавимся…

— Забав не будет… — с трудом ворочая языком, заявил я. Потом поднапрягся и всё-таки встал (принятое решение было слишком спонтанным для того, чтобы оказаться неправильным).

— Так что сказал покойник? — интеллектуально поязвили они, закатывая рукава.

— Он сказал — ЗАГОРАЙТЕ! — Я вцепился в бархат, всем весом своего тела срывая карниз. Солнечный свет огненной волной хлынул в комнату, и для тех двоих всё было кончено…

Стрелки упавших со столика часов показывали начало третьего. То самое время, когда ни один коренной астраханец (я имею в виду людей!) ни за что не высунет нос на

улицу. Температура на солнце достигает пятидесяти-шестидесяти градусов по Цельсию, а в раскалённом асфальтово-бетонном городе вообще создаёт эффект адской сауны. Питерских гостей об этом, видимо, не предупреждали. Да и откуда им, выходцам с берегов хмурой Невы, по-настоящему знать ужасающую мощь азиатского солнца…

На полу, скрючившись, дымились два полуобгоревших скелета. Ещё десять-пятнадцать минут, и от них не останется ничего, кроме вонючего серого пепла. Держась за стену, я дошёл до ванной, открыл кран и долго держал голову под холодной водой. (Боль не ушла, но существенно притупилась.) Потом бегло проверил до сих пор не пришедших в себя охотничков. Кажется, будут жить все, но конопатый в серьёзной опасности — его хорошо выцедили… Я поднял трубку телефона, нервно набирая номер милицейского отделения Храпа. Успел нажать две первые цифры, когда раздался требовательный звонок в дверь.

— Откройте, милиция!

Что ж, в принципе её я и собирался вызвать — просто мне нужны не абы какие менты, а именно те, что в курсе наших дел… На пороге стоял улыбающийся татарин в мятой форме, за его спиной маячила моя добрая соседка снизу.

— Гражданин Титовский? Я — сержант Таджибаев. Тут вот бдительная пенсионерка сообщила, будто бы у вас убивают кого-то. Крики, шум, драка, грохот падающих предметов. Разрешите войти? — Он успешно протиснулся в квартиру, предусмотрительно оставив любопытствующую бабку изнывать за порогом. Обо мне и так ходит слишком много сплетен…

— Та-а-ак… Значит, трое здесь и… ага, один там. Все, как я понимаю, охотники. Трупы есть?

— Нет, скорее всего, живы.

— А вон то… эхма, да это же… Ух ты! — Сержант снял фуражку и вытер пот. — Лихо вы их… Никогда раньше не видел сгоревших вампиров.

— В любом случае трупов нет! — настойчиво напомнил я.

— Вам повезло, что наша машина оказалась ближе всех по вызову.

— Да, спасибо. Я немного не в том состоянии, чтобы более активно выразить свою благодарность… Мне надо уходить. Храп сказал, что я могу на вас положиться.

— Конечно, он предупреждал. Помощь нужна?

— Я справлюсь.

— Погодите. Там у меня служебный «уазик» внизу, сейчас договоримся. — Он связался с кем-то по рации, попросил подкрепление и приказал отвезти меня, куда скажу. Я молча пожал ему руку, оставил ключи и спустился пешком, даже не подумав воспользоваться лифтом. Бабка-соседка, разумеется, никуда не ушла… Наверняка ещё простоит, выясняя, что да как, подслушивая у двери.

У подъезда меня ждали двое ребят из группы оборотня. Они поспешили наверх наводить порядок, а пожилой толстый водитель, не задавая лишних вопросов, отвёз меня на дачу. Полчаса тряски на ухабах и умирания в раскалённом салоне немилосердной машины УВД — и я практически выпал на руки подбежавшей Евы. Всё правильно… Капрал наверняка увидел и предупредил, а Сабрине в такое пекло из дому выходить противопоказано, остаётся Ева. На этот раз я позволил себе обвиснуть, а ей — тащить меня, как раненого красного командира. В любом случае рухнул я не раньше, чем убедился, что все на месте, дверь на засове и есть куда падать на мягкое…